De lege lata et ferenda з Віталем Калядой

Вопреки задумке автора, я часто симпатизирую пиратам и браконьерам в его книге и ловлю себя на мысли: «Ах вы, левачье племя и веганские пожиратели тофу, хоть бы вас там нормально проучили».
С одной стороны, надо признать, там, где не действует право - в далеких международных водах, возможно, какой-то смысл от всей этой правозащитно-экологической движухи есть, по крайней мере, браконьеры в край там не охреневают от собственной безнаказанности. Такая вот саморегуляция получается.
А может, там право и вообще не надо? Пусть себе там плавают пираты, браконьеры и экологические активисты и дубасят друг друга, и пусть победит сильнейший. Иногда хочется ответить словами Тимати на все эти: «С точки зрения параграфа пятого части второй статьи десятой закона о законе» - «Слышь, иди на&уй, общественник!»
За подарок клиентке отдельное спасибо. Есть варичи, что после прочтения будет еще одна заметка, но это не точно.

Кто-то из коллег скажет, что работает за еду, лично я работаю за «книги». Так уж в нашей профессии (ага, ага, только в вашей, конечно же, ехидно улыбнутся врачи) клиенты делают приятные подгончики-сувениры, мужчинам обычно - это или хороший алкоголь, или сигары, мне вот еще часто дарят книги.
На этот раз одна клиентка подарила мне Иэна Урбину «Океан вне закона» (The Outlaw Ocean), за что ей спасибо. Книгу я пока только начинаю читать, поэтому рецензировать ее было бы преждевременно. Но, прочитав десяток-другой страниц, я понимаю, что с книгой у нас «будет мэтч».
Мировой океан занимает большую часть поверхности Земли, через него проходит огромная часть мировой торговли, там работают сотни тысяч людей и вращаются колоссальные деньги, Ваш Капитан Джек Очевидность Воробей. Правовых норм при этом тоже вроде бы недостатка нет: всякие международные конвенции, национальная юрисдикция, государство флага, портовый контроль, правила рыболовства, трудовые стандарты. Ваш покорный слуга, кстати, имеет некоторые познания и практические навыки в Maritime law и регистрации судов. Доводилось мне несколько кейсов помогать разруливать, которые в принципе не имеют отношения к Беларуси. Просто чел из условного Омана написал: «Мне Вас рекомендовали как англоязычного юриста по Maritime law, поможете?» А порке но, та?
Но вернемся к теме книги. Морское право-то есть - это не проблема, проблема в другом: между существованием нормы и способностью обеспечить ее исполнение иногда лежит несколько тысяч морских миль.
И вот там начинается самое интересное: конкурирующие юрисдикции, удобные флаги, незаконный промысел, контрабанда, насилие, эксплуатация экипажей и огромное пространство, где государственное принуждение становится дорогим, медленным, а иногда практически отсутствует. Вот эта книга и написана журналистом, много занимающимся в том числе проблемами нарушения прав человека. А к правозащитникам у меня как у институционального адвоката отношение традиционно сложное, впрочем, правозащитники тоже нашего брата адвоката не жалуют, нигде: ни в Беларуси, ни в США, ни в Англии, ни в бананово-лимонном Сингапуре.
Претензии у меня не к защите прав человека, разумеется, в целом. Здесь как раз никаких вопросов. Скорее к профессиональной правозащитной индустрии.
Адвокатская привычка требует сначала установить факты, потом определить применимое право, юрисдикцию, доказательства и только после этого давать произошедшему юридическую квалификацию. Правозащитный нарратив иногда движется в противоположном направлении: сначала определяется понятная моральная конструкция, а затем под нее начинают раскладываться факты и право. Отсюда моя профессиональная аллергия на громкие заявления об «очевидном нарушении» там, где юрист еще долго выяснял бы, чем это все регулируется и кто прав, и кто виноват.
Кроме того, как только защита определенной категории прав превращается в профессию, появляется организация, а вместе с ней сотрудники, руководство, финансирование, отчеты и собственная бюрократия. После этого организация объективно заинтересована уже не только в решении проблемы, ради которой была создана, но и в собственном воспроизводстве. Законы социологии организаций никто не отменял даже для тех, кто занимается очень хорошими делами.
Я, например, что-то не припомню многочисленных правозащитных организаций, торжественно объявивших: «Друзья, проблема решена, дальнейшее финансирование нам не требуется, всем спасибо, расходимся».
Но тем интереснее будет читать Урбину (скорее всего, левак и веган). Он сам того, видимо, не желая, наводит на интересные мысли. Браконьеры в международных водах часто действуют больше по закону или, скорее сказать, они никакой закон часто и не нарушают, просто их действия не нравятся «крестоносцам» от экологического движа, которые, в свою очередь, сами идут на очевидное нарушение закона в борьбе за свои идеалы. И тогда получаются забавные парадоксы: чел в розыске Интерпола с красной меткой гоняется по Океану за челом в розыске Интерпола с фиолетовой меткой, чтобы помешать последнему вести рыбный промысел.

При этом английские налоговики поступили как настоящие джентельмены. Они не стали идти напролом, как это возможно было бы в Восточно-европейских юрисдикциях, Балканах и СНГ, где с большой долей вероятностью просто бы сказали: нам все равно что у Вас там написано в международных договорах, ребята у Вас тут постоянное представительство, через постоянное представительство Ваших представителей, мы считаем так потому что считаем так, платите в общем деньги здесь! Нет, они не стали ломать нормы и притягивать за уши превалирование экономического содержания над юридической формой. Они сделали гораздо элегантнее, мы не будем экономическим анализом взрывать юридические международные соглашения, мы просто докажем, что даже в рамках таких соглашений вы не правы, то есть они победили в рамках юридической формы доказав что релевантной нормой является другая. Шах и мат. Красиво? Да охуенно красиво! Респект.
Самое забавное в этой истории: консультанты налогоплательщика действительно хорошо сделали домашнюю работу по PE и substance. А HMRC им на их предсказуемое поведение ответила: «господа, поздравляем, вы прекрасно решили задачу, но она больше не является определяющей в этих кошках-мышках налогового администрирования. Мы на шаг впереди, выкусите!». Вот это самый цимус в этом деле!

Первый звоночек, который должен был заставить офшорников шевелиться прозвенел на самом деле достаточно давно. В 2016 году UK - немного подустав от подобных схем меняет внутреннее налоговое законодательство: Finance Act 2016 изменил Corporation Tax Act 2009. После реформы non-UK resident company прямо попадала под corporation tax, если она ведет: “a trade of dealing in or developing UK land” причем §5(2A) позволял облагать всю прибыль такой движухи, а определение специально включало: dealing in UK land;
developing UK land for the purpose of disposing of it.
То есть внутренним законом британцы обозначили красные линии по этим вопросам: «Если твой бизнес состоит в покупке, девелопменте и продаже британской земли, нам уже неинтересно, где зарегистрирована твоя компания и есть ли у нее классическое PE. Мы хотим налоги у себя на этот property-development profit и точка.
Первоначально это задело совсем уже дикие офшорные юрисдикции, с которыми ни одна приличная страна в принципе не заключит какое-либо соглашение по вопросам налогов. Однако большинство приличных девелоперов числилось резидентами благородных офшорных территорий, которые уже не творили откровенную налоговую дичь и с которыми имелись соглашения об избежании двойного налогообложения, а международные договоры, как известно, имеют приоритет над национальным законодательством. Поэтому UK позаботилось внести и соответствующие изменения в релевантные международные соглашения.
В соглашение добавляются позиции: аналог модельной статьи 6 OECD: прибыль от использования недвижимости может облагаться по месту нахождения недвижимости и аналог статьи 13 OECD: прибыль/доходы (gains) от отчуждения недвижимости может облагаться облагаться там, где находится имущество.
При этом, публично и прямо озвучивается как правительством Королевства так и представителями офшорных юрисдикций пошедших на сотрудничество с UK - этим самым мы закрываем лазейки и создаем возможности для уплаты налогов от соответствующих движух по их месту то есть в Соединенном Королевстве. Тут бы офшорным девелоперам и лапки в гору - да признать, что всё, теперь придется поделиться прибылью. Но нет, нанимаются умные международные консультанты, которые предлагают “гениальную” идею: а давайте займемся крючкотворством, мы не используем недвигу, а мы ею торгуем и получаем доход не от ее отчуждения, как прирост капитала, а как бизнес профит и значит все равно остаемся в рамках обязательства по уплате налогов только у себя в офшорной юрисдикции. Реально сторона налогоплательщика поверили в себя и решили, что им удастся поиграть по сути в жесткий юридический формализм с одной из мощнейших налоговых юрисдикций мира.
Как итог такой игры - вывод суда, что под “использованием недвижимости может пониматься и девелоперская деятельность в отношении недвижимости с ее последующим отчуждением”. По сути, британская налоговая защищала и защитила всю реформу 2016 года и парадигму установленную ей и было наивно предполагать, что консультантам позволят легко и просто отбиться от претензий. Позицию налогоплательщика конечно нельзя назвать совсем уж примитивным «крючкотворством». У них был реальный юридический аргумент, и суды это признали: OECD Commentary, специальные оговорки иных стран в подобных случаях, иные судебные кейсы в англо-саксонских юрисдикциях действительно давали материал для разграничения “использования” и “отчуждения”. Суд прямо признал, что позиция налогоплательщика не была высосана из пальца. Налогоплательщик и его консультанты проиграли не потому, что придумали очевидную ерунду. Они проиграли потому, что поставили слишком много на узкое системно-лингвистическое толкование одной статьи международного соглашения, а суд предпочел более широкое прочтение данной нормы в контексте всей всей архитектуры международного договора и экономического смысла реформы 2016 года.

В продолжение темы хотелось бы более детально пояснить почему британские налоговики в данном случае переиграли налоговых консультантов и где налогоплательщик и его высокооплачиваемые умники-разумники в сфере международного налогообложения возможно пропустили пару ключевых моментов, которые и стоили им победы в данном споре, а налогоплательщик получил доначисления, а всю индустрию поставили перед фактом, что “лавочка прикрыта”.

Немного истории, в славном UK - офшорные деловеперы повадились работать по схеме: покупаем землю в Британии, нанимает дружественного, но все же независимого подрядчика на стройку и провайдера маркетинговых, рекламных и прочих услуг, который делает на Альбионе все бизнес-движуху по стройке и продвижению продаж недвиги из-за которой есть риск словить PE (постоянное представительство для целей налогообложения). При этом все делается действительно акуратно, подрядчики реальные независимые лица, пускай и аффилированные часто с офшорными-девелоперами через группу компаний и иным подобным структурам. Руководство и сотрудники афиллята - это именно руководство и сотрудники афиллята, центр принятия решений по ключевым вопросам: покупать ли участок, начинать ли стройку, утверждение технико-экономических обоснований, определением объёма расходов и финансирования, содержание строительных контрактов и цены, принятие и отклонение контрактных оферт, утверждение и подписание документов по продаже - реально принимается в офшорной юрисдикции, реальными бенефециарами компаний, имеющими также как и компании налоговое резиденство той же офшорной юрисдикции. Оцените уровень сабстанса - все чинно-благородно, это Вам не восточноевропейский треш - открыть контору в другой юрисдикции, поставить туда номинала, при этом числиться там учредосом и одновременно все фактическую работу от имени офшорной компании выполнять в юрисдикции с повышенными налогами силами компании резидента этой самой высоконалоговой юрисдикции в которой вы и директор и учредитель. Там господа не лаптем щи хлебают, соображают что к чему. Подобная схема работы позволяет на чистом глазу заявлять, мы работаем без постоянного представительства, это чистый бизнес-профит - поэтому налоги мы будем платить у себя в офшорной юрисдикции в полном соответствии с положениями соглашения об избежании двойного налогообложения.

Британский суд прикинул ухо к носу и решил: поссоны - это все таки прибыль от использования недвиги. В кратце аргументация была такая, несмотря на то, что по формальному признаку бабос капает на счет налогоплательщика только по факту продажи недвиги, этот бизнес состоит из последовательной цепочки действий направленных на улучшение товарных свойств земельного участка - то есть от его использования - поэтому платите налог как доход от использования недвиги и не выделывайтесь.

По-сути битва велась за экономическую классификацию экономической выгоды и ее атрибутирование между конкурирующими положениями Соглашения об избегании двойного налогообложения между Британией и офшорной юрисдикцией. Налогоплательщик пытался запихнуть это в статью, которая предполагала уплату налогов в стране своего резиденства, налоговики Соединенного Королевства - требовали отнести эти суммы в те позиции, которые подразумевают уплату налога в UK.

Показательно, что суд отразил в позиции следующий момент: налогоплательщик трактует термин максимально лояльно к бизнесу, спецы из OECD и теоретики налогообложения средне, а налоговики максимально хардкорно. Тут я Вам рекомендую почитать свою раннюю заметку про “борьбу за право интерпретации” и почему это в современном налогообложении важно.

По итогу суд принял сторону налоговой. Скажу честно, я согласен с выводами суда по этому делу. Аргументация английских фискалов на самом деле была мощная, а суд в своих рассуждениях ее блестяще дополнил и обосновал. Это как раз тот случай, когда по моему мнению, налоговая выиграла абсолютно по делу, хотя читая материалы дела - либералы от экономики могут припомнить и фактор бюджеториентированости и то насколько тяжело в любом государстве - налогоплательщику спорить с налоговой в судах и тд и тп. Но повторюсь в этом деле, такое послевкусие если и есть - очень слабое, а все потому что позиция реально продумана и аргументированна. Позиция налогоплательщика чисто формально тоже была аргументированна, видно что над ней работали профессионалы, которые возможно не учли тот самый главный фактор - право интерпретации налоговых терминов не у налогоплательщика и это надо учитывать как фактор риска. Если Вы считаете что схема “зеленая” не значит что орган имеющий право интерпретации налогового законодательства видит вашу деятельность в этой же цветовой гамме.

Пока Вы тут это - мы тут того. 👋

С Вами Ваш покорный слуга и рубрика “их нравы”. Как Вы помните, законодателем налоговых движух как правило являются западные юрисдикции, как в плане “схематозов”, так и в плане “позиций налоговых органов”. У меня вон по одному делу фигурант даже ездил в Чехию в свое время на стажировку, перенимать у коллег-финарей опыт по “НДС каруселям”. Кто не в курсе Чехия в свое время была лидером по технологиям НДС каруселей в ЕС. Опыт фигурант перенял, еще несколько лет будет им делиться в колонии усиленного режима со всеми желающими послушать. Какие знания - такие и университеты, как говориться.

В деле о котором я Вам расскажу прекрасно все. Суть такова, офшорный девелопер поверил в себя и в своих налоговых консультантов и занимался скупкой земли в UK, особенно в славном городе Ландиниуме который как Вам известно is situated on the river Themse.

Английские джентельмены из местной ИМНС по городу Лондону и окрестностям смотрели смотрели на эти все движухи, подняли отчетность сколько офшорный субъект хозяйствования платит денех в Королевстве и решили что “комерс малёк под уху ел” ну и решили его нормич так подрезать на деньги.

Поскольку в достопочтенном Ландиниуме пока еще не принято по налоговым делам собирать доказательства путем “лицом в пол”, а потом “за грыву й у райадзел”, как иногда бывает в странах Восточной Европы, Балканах и СНГ то им сначала пришлось взять своих самых умных сотрудников и дать им поручение тщательно изучить ситуацию и найти обоснование. И умники из центрального аппарата английской налоговой блестяще с этим справились. Блестяще - это без иронии, мотивировка фискалов была действительно мощная. Консультанты и защита налогоплательщика тоже были не лыком шиты и нормально свои высокие почасовые рейты отрабатывали, но ребята на куда более скромных зарплатах из британского бюджета их здесь объективно переиграли.

Карочы, не буду грузить деталями, опишу схематично. Спор сводился к тому, что бабос капающий девелоперам от продажи зданий на прикупленных участках - это business profit - прибыль от предпринимательской деятельности без постоянного представительства и ну типа фигу Вам господа фискалы Его Величества, все налоги должны уплачиваться у нас в офшоре (ну а там они такие, скромные кароч, как вы понимаете).

Позиция налогов была следующей: стоямба ребятки, Ваши прибыль тесно связана с британской недвижимостью, поэтому это доход от недвиги. Ну и про запас была позиция, Ваша честь, если зафейлим с этим, тогда просим считать это приростом капитала от отчуждения недвиги, но в этой части налоговики в своей аргументации были объективно слабее так как признали что у девелопера - недвига - это товар (trading stock) по сути, и стороны не оспаривали фактиические обстоятельства относительно этого. И это был объективный минус их позиции, очень мощная аргументация по основной линии нападения и достаточно невнятная аргументация по запасному варианту.

Получалось “Ваша Честь - очень денех в бюджет хочется, но если первая аргументация не прокатит, давайте хоть шота тогда придумаем”. Джаджы из апеляции кстати в апеляции так и написали: “шаноуные фискалы, основная аргументация у вас нормич, принято, а вот вторая - нейкае гауно, у налогоплательщика возражения то получше будут в этой части”.

К слову английские фискалы очень мило и трогательно и очень непосредственно прямо в позиции отметили, что “высокий суд, если у нас прокатит по этому делу, мы сможем подрезать еще нормич налогов в бюджет примерно на миллиард фунтов (у нас тут на карандаше уже есть такие же ребятки), а если у нас не прокатит, то британский бюджет будет терять по 230 миллионов в год из-таких как вы - ваша честь! Так что рассуждайте там бюджеториентированно пожалуйста”!

Представим достаточно простой случай. Игрок клуба А умышленным ударом ломает ногу ключевому игроку клуба Б. Тот четыре месяца не играет. Клуб Б за это время выплачивает ему условные 200 тысяч евро заработной платы, оплачивает лечение и реабилитацию, а затем еще тратит деньги на срочную аренду другого футболиста.
Почему все эти расходы должен оплачивать исключительно клуб Б?
Несправедливо и, главное, не слишком логично. Сама правовая конструкция здесь, кстати, совсем не революционная. Например, немецкое законодательство, насколько мне известно, прямо предусматривает переход к работодателю требования к виновному третьему лицу в размере заработной платы, выплаченной работнику во время нетрудоспособности.
Поэтому я все жду, когда белорусские и другие клубы СНГ начнут экспериментировать с подобными исками. Прежде всего футбольные и хоккейные.
Разумеется, речь не должна идти о взыскании денег за каждый подкат или силовой прием, особенно в хоккее. Большой спорт без жесткой борьбы либо невозможен, либо возможен, но его будет значительно сложнее коммерциализировать и монетизировать.
Граница должна проходить там, где заканчивается нормальный игровой риск и начинается умышленное либо явно недопустимое опасное поведение.
Возможно, еще более разумным было бы появление специальных норм в регламентах спортивных федераций: если дисциплинарным органом установлено, что тяжелая травма причинена умышленным либо особо грубым нарушением, клуб потерпевшего получает возможность требовать от клуба виновного игрока документально подтвержденные расходы, непосредственно связанные с такой травмой.
Пока традиции индустрии, вероятно, сильнее желания клубов предъявлять друг другу подобные требования.
Но я готов поставить деньги, что этот психологический рубеж и в СНГ скоро падет.
Стоимость спортсменов и их заработных плат растет, медицинские расходы растут, зависимость клубов от нескольких ключевых игроков становится все выше. И рано или поздно учредитель, спонсор или даже просто директор какого-нибудь клуба задаст юристам очень простой вопрос: если нашего игрока вывели из строя виновными действиями соперника, почему платить за это должны только мы?
И тогда трусы начнут не только играть в хоккей, но и подавать за это иски.

Травмы в большом спорте - неотъемлемая часть спортивной жизни.
Если верить статистике, молодой нападающий английской Премьер-лиги получает травму в среднем примерно каждые 120 минут игрового времени. Специалисты по спортивной биомеханике объясняют это довольно просто: тушка футболиста иногда успевает приобрести технику, скорость и способность принимать решения на уровне высшего дивизиона раньше, чем его организм приобретает достаточную устойчивость к нагрузкам и способность избегать тех травм, которых в принципе можно было избежать.
Но травмы бывают разными.
Недавно в белорусском хоккее произошло довольно «знаменательное» событие: дорогостоящий и ключевой игрок получил серьезную травму в драке на льду во время товарищеского матча. По имеющейся информации, восстановление может оставить его вне игры как минимум до конца года.
Если немного заглянуть в юридическое закулисье большого спорта, возникает вполне прозаичный вопрос: что теперь делать с зарплатой игрока?
Полагаю, что поскольку травма, скорее всего, будет признана полученной при исполнении спортивных обязанностей, саму заработную плату радикально сокращать вряд ли станут. А вот с бонусами и премиями, зависящими от участия в матчах и спортивных результатов, ситуация уже может быть значительно интереснее.
Но для клуба проблема от этого никуда не исчезает.
Профессиональный спортсмен высокого уровня - это чрезвычайно дорогой работник. Пока он лечится, клуб продолжает нести расходы на заработную плату, медицину и восстановление, а иногда вынужден еще и срочно искать ему замену. Если речь идет о ключевом игроке, последствия могут непосредственно влиять и на спортивный результат команды.
И вот здесь возникает вопрос, который мне давно кажется недооцененным в постсоветском спортивном праве. Почему эти расходы во всех случаях должен нести именно клуб травмированного спортсмена? Одно дело, когда травма является обычным игровым риском: неудачное приземление, столкновение, повреждение мышцы, обычный фол в борьбе за мяч или шайбу.
Совсем другое - когда игрок получает тяжелую травму вследствие умышленного удара, драки, крайне грубого приема либо иного поведения соперника, очевидно выходящего за пределы нормального спортивного риска.
Западное право эту границу знает уже довольно давно. Еще в английском деле Condon v Basi суд признал, что участие в футбольном матче не означает согласия спортсмена на любой причиненный ему вред. В другом английском деле, Gravil v Carroll, ответственность за удар профессионального регбиста была возложена не только на самого игрока, но и на его клуб как работодателя.
Во Франции суды также признавали ответственность профессиональных футбольных клубов за травмы, причиненные их игроками соперникам. Причем в отдельных делах речь шла уже не только о компенсации непосредственно спортсмену, но и о возмещении расходов третьих лиц, возникших вследствие его нетрудоспособности.
Есть кстати и обратные примеры.
Американские суды по хоккейным делам указывали: одного нарушения правил недостаточно. Профессиональный спортсмен принимает на себя значительный объем обычного игрового риска. Поэтому юридически важна именно граница между жесткой игрой и действием, которое настолько далеко выходит за рамки нормального спортивного поведения, что превращается уже в обычный гражданский деликт.
НХЛ и драки - это вообще как две палочки Twix, поэтому понятно и нежелание спортивной индустрии окончательно лишать хоккей этого зрелищного элемента.
И вот после всех этих рассуждений логично возникает еще более интересный вопрос. Если виновный игрок соперника или его клуб могут отвечать перед травмированным спортсменом, почему собственный имущественный ущерб клуба потерпевшего должен вообще оставаться за рамками этой конструкции? Почему именно клуб травмированного спортсмена должен терпеть все экономические последствия чужого виновного поведения?
Большой спорт - это все-таки не ФК «Копыль» (самый классный клуб Минской области, между прочим, наравне с ФК «Бобовня»), где покормили, купили новые бутсы, довезли до игры в соседний город - и считай, основные расходы на спортсмена закончились.

А после футуризма самое главное взглянуть на обратную сторону медали эффективного налогового администрирования.
Один из самых неприятных парадоксов цифрового налогового администрирования: эффективность взыскания налога и справедливость самого налога вообще не связаны между собою.
Государство может идеально видеть налоговую базу, автоматически сопоставлять операции, минимизировать уклонение и почти безошибочно взыскивать начисленное. Но если сама конструкция налога несправедлива, непропорциональна или экономически плохо обоснована, цифровизация не исправит этот дефект. Она просто обеспечит намного более эффективное применение несправедливого правила, что весьма негативно может сказаться как на экономике так и на социуме в целом.

В старых, менее эффективных системах налогового администрирования между плохой нормой и налогоплательщиком существовало некоторое фактическое пространство для демпфирования подобного рода негативных явлений: ошибки налогового администрирования, неполнота информации, дороговизна контроля, избирательность проверок. Это, конечно, нельзя считать нормальным способом защиты от несправедливого налогообложения, но фактически такие компенсационные факторы существовали. Цифровизация их последовательно убирает и уменьшает риск того, что несправедливый налог не будет взыскан. Более того, здесь появляется опасность своеобразной технологической легитимации. Если система точно рассчитала налог, автоматически нашла расхождение и безошибочно выставила требование, у человека может возникнуть впечатление, что и сам результат объективен и справедлив. Хотя алгоритм всего лишь безукоризненно применил заложенные в него фискальные предписания. Чем мощнее становится орудие налогового контроля, тем опаснее ошибки законодателя: эффективно применяемая плохая налоговая норма способна оставить после себя выжженную землю в плане экономической активности.
🐏📡✂️

Зато в плане контрольной деятельности реформа дала куда больше. Контролеры получают сведения о перевозчиках, водителях, автомобилях, времени их работы, диспетчерах, информационных системах, заказах, стоимости поездок, форме оплаты. Плюс потенциальную возможность сопоставлять эти сведения с налоговой отчетностью, кассовыми данными, банковской информацией и иными государственными информационными ресурсами при наличии соответствующих правовых оснований. И плюс право непосредственно заходить в информационные системы бизнеса.

Вот это уже тот самый цифровой фискальный хомут, про который я писал в 2022 и 2023 годах.

Причем сегодня я бы даже немного уточнил собственный старый прогноз.

Я тогда предполагал, что появится некая условная единая «налоговая 1С», в которую будут интегрированы инструменты фискального контроля. На практике государство пошло даже более интересным путем. Не обязательно создавать одну гигантскую налоговую систему. Можно создать Реестр перевозок, кассовые системы, банковскую отчетность, маркировку, электронные накладные и иные отраслевые информационные ресурсы, а затем обеспечить возможность сопоставления содержащихся в них сведений. Получается распределенная инфраструктура фискального контроля.

Бизнес оставляет цифровой след практически в каждой значимой точке хозяйственной операции, а государству остается научиться правильно собирать эти следы воедино.

Собственно, именно об этом я писал еще 10 ноября 2022 года, рассуждая о постепенной потере налогоплательщиком информационной автономии.

Раньше модель выглядела примерно так:
налогоплательщик совершил операцию → отразил ее в учете → исчислил налог → сообщил государству → государство проверило.

Новая модель постепенно становится другой:
налогоплательщик совершил операцию → государственная информационная инфраструктура уже знает, что операция состоялась → государство сопоставляет полученные сведения с тем, что сообщил налогоплательщик.

Следующая стадия вполне предсказуема.
Налогоплательщика можно вообще перестать спрашивать о значительной части того, что государство уже знает самостоятельно.

В 2022 году я назвал такую тенденцию переходом к патерналистической или «владельческой» модели налогообложения и сравнил налогоплательщика с барашком, задача которого заключается в том, чтобы отращивать шерсть, а хозяин уже сам определит, когда и насколько его подстричь.
Признаюсь, образ был несколько публицистический. С развитием технологий налогового контроля, бизнесу все сложнее скакать вольным архаровцем по просторам экономики. Не удивлюсь, если в будущем ИИ-агент налоговой будет направлять бизнесу сообщения примерно следующего содержания: «Уважаемый налогоплательщик, динамика Вашей предпринимательской деятельности оставляет желать лучшего. Прогноз налоговых поступлений от Вашей организации не соответствует плановым индикативам, установленным Советом Министров. В связи с этим предлагаем повысить эффективность Вашего бизнеса во избежание административной ответственности за недостаточные усилия по росту налоговых поступлений. В случае повторного подобного нарушения Ваша доля в ООО «Такси-гарант» будет выставлена на торги в автоматическом режиме по окончании соответствующего налогового периода».

И еще немного фискального футуризма. Думаю, никто особенно не будет спорить, что реформа индустрии такси, заложенная Указом № 32, с точки зрения государственных и фискальных интересов получилась исключительно эффективной и удачной. Государство получило прозрачность отрасли, прослеживаемость хозяйственных операций и совершенно новый уровень возможностей налогового и иного контроля.

Поэтому я почти не сомневаюсь, что соседние и не очень юрисдикции рано или поздно начнут двигаться в том же направлении (а многие уже начали). Контролирующие органы, а особенно налоговые администрации, вообще любят подсматривать друг за другом и довольно охотно перенимают удачные решения в сфере налогового администрирования и здесь нашей юрисдикции действительно есть чему поучить других.

Это уже не просто реестр в смысле «ООО такое-то занимается перевозками». Это значительно интереснее и масштабнее: кто, на чем, когда, чей заказ, откуда, куда, за сколько и каким образом был оплачен. Это цифровой слепок активности субъекта индустрии с предоставлением государственным органам, в том числе налоговым, доступа непосредственно к информационным системам бизнеса.

И вот здесь вспоминается моя фраза 2023 года о том, что когда-нибудь вместо обязанности налогоплательщика самостоятельно сообщать сведения государство просто заставит его создать условия для доступа к информации.

Получилось несколько быстрее, чем я предполагал. Особенно интересно посмотреть, как данное регулирование эволюционировало. Первоначально Указ № 32 декларировал, как уже говорилось выше, безопасность перевозок, добросовестную конкуренцию и качество услуг. Налогообложение среди целей Указа вообще не упоминалось. Но налоговый компонент был встроен в механизм с самого начала. Уже первоначальная редакция позволяла приостанавливать нахождение сведений в Реестре при крупной налоговой задолженности, непредставлении налоговым органам информации о выполненных перевозках и неоднократном представлении недостоверной информации. Министерство по налогам и сборам и органы финансовых расследований получили полномочия по ограничению доступа к информационным системам.

А затем наступил 2026 год. 22 апреля 2026 года Указ № 32 был существенно изменен Указом № 136. И вот после этой редакции фискальной составляющей регулирования стало уже совсем тесно в рамках тезиса о заботе о комфорте пассажира.
Основанием для приостановления нахождения сведений в Реестре теперь может быть непредставление налоговым органам дополнительных документов, информации и пояснений, невнесение соответствующих исправлений в налоговую декларацию либо непредставление самой декларации на основании уведомления налогового органа по пункту 8 статьи 73 Налогового кодекса.

Я лично для себя так и не нашел ответа, как «формальное соблюдение требований Указа без намерения уплаты налогов» непосредственно соотносится с комфортом и безопасностью меня как пассажира такси.

Реально, а какое непосредственное отношение знание директором фактических обстоятельств предпринимательской деятельности и его явка по вызову налоговой имеют к безопасности пассажира? Или, например, к качеству услуги такси?

Можно, конечно, объяснить это созданием условий для добросовестной конкуренции. Мол, кто не платит налоги, тот получает преимущество перед добросовестным перевозчиком. Это объяснение имеет право на жизнь. Но почему просто не прописать среди целей регулирования еще одну, раз уж все равно эффективность налогового контроля от таких изменений в правовом регулировании возрастает в разы:
обеспечение налоговой прозрачности рынка автомобильных перевозок и создание условий для автоматизированного фискального контроля.

Именно такая цель очень хорошо объясняет всю построенную архитектуру. И никто не отказывает государству в праве эффективно осуществлять налоговый контроль, на то оно и государство.

Для пассажира регулирование тоже дало определенные плюсы. Стало проще установить конкретного перевозчика, машину и водителя. Усилился контроль технического состояния, медицинского допуска, страхования. Появилась видеофиксация. В спорной ситуации легче восстановить обстоятельства поездки. Это все вполне реальные преимущества, которые дала реформа индустрии.

Но если вспомнить основные претензии обычного пассажира к такси, то они чаще несколько другие: дорого, долго ждать, водитель отменяет поездку, цена внезапно меняется, машина плохая, водитель хамит, агрегатор ничего не решает. Реестр довольно хорошо отвечает на вопрос «кто меня вез и имел ли он право меня везти». Значительно хуже он отвечает на вопрос «почему я ждал машину сорок минут и почему поездка внезапно стала стоить в два раза дороже».

Налоговый футуризм становится реальностью.🤝

В феврале 2023 года я написал у себя пост про налоговый футуризм и предположил, что цифровизация налогового администрирования рано или поздно придет к довольно простой модели: бизнесу уже не надо будет самостоятельно что-то особенно рассказывать фискалам, потому что его информационные системы будут устроены так, чтобы налоговый орган мог получать необходимые сведения практически непосредственно из них.

Пост от 20 февраля 2023 года: https://t.me/vvkby/116

Тогда я писал буквально следующее по смыслу: сегодня обязанное лицо еще само выставляет счет-фактуру и сообщает сведения налоговому органу, но следующей итерацией вполне может стать обязанность создать условия для свободного доступа фискалов ко всей необходимой информации, после чего контроль и анализ хозяйственной деятельности начнут происходить уже без активного участия самого налогоплательщика.

Еще раньше, 10 ноября 2022 года, я писал о постепенном переходе от классической модели, в которой налогоплательщик самостоятельно исчисляет и уплачивает налог, а государство проверяет правильность его действий, к более патерналистической модели. В ней налоговый орган стремится получить возможность находиться максимально близко к самой хозяйственной операции, желательно в момент ее совершения.
Пост от 10 ноября 2022 года: https://t.me/vvkby/109

Тогда это выглядело несколько футуристично. Прошло меньше двух лет, и в отдельно взятой отрасли мы получили весьма интересный практический пример.
25 января 2024 года был принят Указ № 32 «Об автомобильных перевозках пассажиров». Целями данного акта были указаны обеспечение безопасности автомобильных перевозок, создание условий для добросовестной конкуренции и повышение качества оказываемых услуг. О повышении эффективности налогового контроля в данной сфере ни слова, ни полслова. Весь парадокс в том, что, возможно, одним из главных фактических бенефициаров подобных структурных изменений оказалась именно эффективность налогового контроля в сфере перевозок такси.
Именно этим Указом был создан государственный информационный ресурс «Реестр автомобильных перевозок пассажиров в нерегулярном сообщении». Историческая веха в экономике и регулировании индустрии. Новый подход гласил: хотите работать в такси, зарегистрируйте перевозчика, машину, водителя и диспетчера. Но условия, на которых было предложено работать, уже создавали описанную мною футуристическую систему налогового контроля.

Еще первоначальная редакция Указа предусмотрела обязанность автомобильных перевозчиков и диспетчеров использовать зарегистрированные информационные системы, фиксировать и хранить сведения о заказах, а также предоставлять контролирующим органам безвозмездный доступ, включая удаленный, к используемым информационным системам и ресурсам, а также доступ к информации из личного кабинета перевозчика.

То есть тот самый момент, о котором я писал в феврале 2023 года как о следующей стадии цифрового налогового контроля, в транспортной отрасли был нормативно оформлен уже в январе 2024 года. Этим все не закончилось. 1 августа 2024 года Совет Министров принял постановление № 565, которым подробно расписал, что именно должно содержаться в новом Реестре и как он работает.

И выяснилось, что речь идет далеко не о простом списке перевозчиков. В системе учитываются перевозчик, диспетчер, конкретный автомобиль, конкретный водитель, периоды его работы, периоды эксплуатации автомобиля, время приема заказа, время выполнения поездки, место подачи автомобиля, маршрут, стоимость поездки, форма оплаты и факт выполнения или невыполнения заказа. Сведения должны загружаться в структурированном электронном формате. То есть государство фактически создает цифровую модель рынка такси, а заодно получает встроенный в эту модель крайне эффективный инструмент фискального контроля. Располагая подобными сведениями, налоговые органы получают возможность значительно точнее сопоставлять важные для налогового контроля параметры.

Воспой же, о Муза, судьбу счетовода многострадального,
коему вверены книги торговые, счета банковские
и тайны мужей, собирающих злато в конторах приватных.

К вам обращаюсь ныне, о счетоводы ловкие,
я, адвокат, в уголовных за подати сраженьях закалённый,
много видавший мужей досточтимых, пред квестором архонтовым бледных,
и слышавший тяжкие речи соглядатаев полиса казны.

Знайте же это и в сердце своём сохраните.

Сурова ныне практика, и не знают пощады
зоркие стражи казны Афинской, подобные Аргусу стоокому.
Коль обнаружат они, что хозяин конторы, златолюбивый и дерзкий,
подати скрывал, расходы творил непотребные,
бизнес дробил на части, воле архонтов противясь,
то не только его призовут держать ответ пред законом.

Обратят они взор и на тебя, о счетовод хитроумный,
и скажут:

«Ведал ты всё. Видел проводки злокозненные. Знал замысел патрона ты нечестивый.
Отчего же молчал и руку свою к книгам его прилагал?»

И тяжкое слово «пособничество» грянет тогда над тобою,
словно копьё Гектора шлемоблещущего,
сквозь строй меднодоспешных ахейцев летящее.

Потому, счетовод, покуда ещё не коснулись ягодиц твоих
розги квесторов оперативных
и не зашелестели пред тобою страницы протоколов,
имей при себе папирус спасительный.

Будет он тебе охраною
и ягодицам твоим от розог квесторов оперативных спасением.

Пусть будет начертано на нём рукой твоей:

«Предупреждал я тебя, о бенефициар многомудрый,
что дичь непотребную творишь ты в делах податных,
что дробление твоё неугодно архонтам
и беду навлечёт на контору твою,
а мошна твоя станет пуста».

Но коли мужество покинет тебя и не дерзнёшь вручить патрону
такой папирус открыто, ибо страшен бывает гнев
купца, налоговой оптимизации лишённого,
то поступи иначе, подобно Одиссею многохитрому.

Запись тайную учини разговора своего с господином.

Или заскринь, словно крыса последняя, переписку вашу,
где предупреждаешь патрона о карах анальных
за непотребства против интересов казны учинённые.

И береги тот скрин крепче, чем ахейцы берегли
чёрные корабли свои у стен Илиона.

Ибо придёт день.

Войдут в контору мужи суровые, копьями тяжкими вооружённые,
и спросят тебя голосом, от которого холодеет сердце:

«Знал ли ты, счетовод?»

И тогда достанешь ты папирус охранный.

Или скрин свой крысиный.

И скажешь:

«Знал. Но предупреждал я нечестивца фискального».

И, быть может, отвратит от тебя Фемида
взор свой и избежишь ты лучей солнца беспощадного,
что палит над палубой галеры исправительной,
где тяжкое весло над морем вздымают мужи,
судом архонтским осуждённые.

Долог их день под палящим Гелиосом,
тяжко весло и солона морская вода,
и не скоро ещё увидят они дома свои, жён и детей,
если только не снизойдёт на них милость
Царя Афинского
и амнистия его многожданная.

Чемпионат мира для футболистов закончился - начинается чемпионат мира для налоговых консультантов.
Сейчас в разных спортивных интернет-источниках можно встретить историю о том, что США заберут у сборной Испании 13 млн долларов из чемпионских призовых, которые составляют 50 млн долларов. Тут, конечно, желательно дождаться каких-нибудь официальных источников и комментариев, но есть варичи, что всё не совсем так, как пишут в интернетах (как обычно).
Инфа сотка: FIFA заранее вела переговоры с властями США о специальном налоговом режиме для национальных федераций. Согласовала ли в итоге - не знаю, но то, что переговоры были, это 100%. Есть вариант, что всё-таки согласовали. Поэтому с самих призовых RFEF стандартные 30%, скорее всего, удерживать не будут.
А вот с игроками испанской репрезентации всё интереснее. Исходя из моих познаний в основах налогообложения в США, если испанская федерация выплатит своим игрокам премии за участие и победу на чемпионате, часть этих денег теоретически может облагаться в США.
И неважно, что перевод придёт позднее из Испании, со счетов испанской футбольной федерации на испанские же счета игроков. Для налога с точки зрения законодательства США имеет значение, где игрок фактически заработал вознаграждение, то есть важна юрисдикция, в которой имел место факт, с которым связана выплата. Информации насчёт объёма переговоров FIFA с IRS пока нет поэтому и непонятно говорили за доходы пинателей мяча или только за ФИФА и национальные федерации.
При этом, даже если США обложат налогом бонусы испанских игроков, нельзя просто взять премию и отжать от неё 30% (прикиньте, нельзя!). Будут иметь значение условия выплаты, количество матчей и тренировок в США, рекламные мероприятия, рабочие дни, конкретный штат, налоговое резидентство игрока и соглашение между США и Испанией.
Возникает практический вопрос: как американцы вообще получат налог с испанских футболистов? Теоретически те ведь могут вообще х…ца приложить на налоговые обязательства перед дядей Сэмом.
Но думаю, американские фискалы всё уже предусмотрели. Скорее всего, игрокам не придётся самим бегать за IRS с просьбой забрать их деньги, а IRS - за испанскими игроками с угрозами эти деньги заплатить. Налог с американской части премии, если таковой будет, скорее всего, должна будет удержать испанская федерация ещё до выплаты денег игрокам.
Не удивлюсь, если в Испанию вообще уйдёт уже общипанная американскими фискалами сумма на основании согласованных расчётов доходов и налогов. Затем игрок подаст декларацию в США, возможно, при содействии FIFA: если удержали лишнее - вернёт переплату, если мало - доплатит.
Просто «забить» теоретически можно, типа гудбай Америка, все дела. Но тогда возникнут штрафы, проценты и претензии не только к футболисту, но и к федерации как к лицу, которое выплачивало доход и должно было удержать налог. Ну а это типа скандал-скандал и репутация.
Плюс надо иметь в виду, что дядька Лёня Месси из Аргентины и дед Бэкхэм из Англии на футбольной пенсии активно подрабатывали в США. Да и вообще, миллионером и публичной персоной с мировой известностью без визитов в США быть так себе. Поэтому плевать на требования тамошней налоговой юрисдикции - себе дороже.
Кстати, если кто реально самый мощный Уася - налоговый консультант по законодательству США - и шарит за эту тему, напишите своё профессиональное мнение. Будет интересно. Знаю, что пяток ребят, практикующих в США по налогам, меня точно читают.

Пока в отечественном законодательстве не будет инструментов аналогичных например unfair prejudice petition under Section 994 of the Companies Act 2006 и так называемый derivative claim - иск участника компании от имени компании против директора за нарушение обязанностей, проблема эффективной защиты участников Общества от злоупотреблений со стороны директора и контролирующих его мажоритариев будет сохраняться.

Директор в английском корпоративном праве обязан действовать в интересах компании, избегать конфликтов интересов и раскрывать заинтересованность.

Тут есть поучиться еще и у практики корпоративной конфликтологии штата Делавэр, США. Там тоже нормально так юридического инструментария, чтобы избегать ситуаций, когда директор по указанию и попустительству мажоритария может творить любую дичь, а миноритарий будет получать отписки про “гражданско-правовые отношения”. Понятно, пока дело не будет касаться государственных или налоговых интересов.

И кстати для многих беларуских бизнесменов это не просто какая-то заморская теория, многие из них имеют опыт корпоративных войн на Кипре, UK и иных юрисдикциях и вполне могут поделиться практическим опытом и впечатлениями, скорее всего на условиях анонимности, от применения данных инструментов.

В общем странно это, когда директор, который собственно и отвечает за деятельность компании несет ответственность субсидиарную на куда более льготных условиях, чем учредители, которые в принципе не обязаны погружаться в рутину оперативного управления компанией зато несут безусловную ответственность без какой-либо вины.

Видимо работает старый стереотип распространенный в данных палестинах, что директор - это просто ширма и ничего в реальности не решает, а за ним всегда стоит собственник держащий руку на пульсе бизнеса. Безусловно такое имеет место быть в очень многих случаях, тем не менее - это не универсальное правило и культура корпоративного управления начинает все больше характеризоваться самостоятельностью директоров по широкому перечню вопросов оперативной деятельности предприятия.

Третье - иски могут предъявлять как сами работники, так и органы инспекции по труду. И тут надо иметь ввиду, что факт расчета наличными с работниками по долгам по зарплате ( такое встречается на практике, когда собственники бизнеса под расписки/или под честное слово из собственного кармана выдают работникам деньги), может быть неизвестен организации, уполномоченной предъявлять такие иски от имени работников.

В четвертых - подобные безусловные основания ответственности учредителей касаются только частных организаций. Видимо законодатель исходил из того, что организации государственной формы собственности в принципе такого допустить не могут. Социально чувствительные долги особенно чувствительны к форме собственности должника. Что ж, и такое бывало в истории не раз.

С дополнением статьей 9-1 профильного закона о банкротстве беларуское законодательство вышло на новый уровень снятия корпоративной вуали. Собственник имущества, учредители (участники) юридического лица, признанного банкротом, несут субсидиарную ответственность по обязательствам такого юридического лица, возникшим вследствие причинения вреда жизни или здоровью, о компенсации морального вреда, связанного с причинением вреда жизни или здоровью, выплате заработной платы и (или) иных выплат в соответствии с законодательством о труде, а также о вознаграждении гражданам по гражданско-правовым договорам при недостаточности у него имущества в размере соответствующих неудовлетворенных требований пропорционально принадлежащим таким собственнику, учредителям (участникам) акциям (долям в уставном фонде) этого юридического лица, за исключением случаев установленных законодательством.

В идеале данная норма должна служить эффективному погашению социально чувствительных долгов фирмы-банкрота, однако в реальности применение данной нормы может выявить целый ряд проблем и вопросов, свидетельствующих о спорности такой конструкции и подхода.
Прежде всего обозначим те моменты, которые в данной норме могут служить источником потенциальных проблем в правоприменительной практике и отправлению справедливости.

Первое - законом не урегулирован вопрос, какие именно участники несут субсидиарную ответственность - те, кто были на момент возникновения соответствующей задолженности или на момент признания фирмы банкротом? А это ведь имеет принципиальное значение, как для интересов кредиторов, так и для самих участников Общества. Сюда же можно отнести вопрос и с динамикой размера долей участников Общества в определенные периоды.

Второе - ответственность участников Общества покрывает в том числе - иные выплаты в соответствии с законодательством о труде - к ним, насколько я понимаю относятся суммы начисленные, например, за несвоевременную выдачу трудовой книжки работнику или окончательный расчет, что является прямой обязанностью директора, но никак не учредителей. При этом следует обратить внимание, что директора, который от имени юрлица собственно и действует и ведет всю организационно-хозяйственную работу можно привлекать к субсидиарной ответственности только при наличии вины (sic!), а учредителей - просто по факту. Хотя виноват в той же невыдаче трудовой книжки, как правило именно директор. Странная логика и подход странный. Все таки директор несмотря на статус работника - существенно по своему положению и иерархии отличается от слесаря или рядового менеджера. Говоря языком марксизма - директор есть никто иной как пособник эксплуатирующего класса, в который явно определили любых учредителей любой компании.

Особенно если учесть ситуации, где директор одновременно и собственник-мажоритарий, который годами может игнорировать мнение миноритария, не давать ему знакомиться с документами, либо делать это с большим временным лагом по решению суда, не проводить годовые отчетные собрания, утащить фирму на финансовое дно и при этом миноритарий, пускай и пропорционально размеру доли, будет отвечать на таких же условиях по социально-чувствительным долгам организации.

На практике мне также доводилось встречать несколько раз ситуацию, когда учредитель он же директор, на фоне приближающегося банкротства фирмы и корпоративного конфликта самовольно повышал себе заработную плату загоняя фирму в еще большие долги и вот получается за такое тоже должны отвечать другие соучредители миноритарии?

Одной из больших проблем беларуской корпоративной конфликтологии является невозможность быстрого и эффективного отстранения директора от управления Обществом, если он поддерживается мажоритариями даже несмотря на очевидные факты нарушения законодательства и действий в интересах не Общества в целом, в интересах конкретных участников Общества. Давайте тогда уже решать вопросы более системно и интегративно и заодно вводить эффективные механизмы отстранения директоров нарушающих Устав и законодательство.