Кто-то из коллег скажет, что работает за еду, лично я работаю за «книги». Так уж в нашей профессии (ага, ага, только в вашей, конечно же, ехидно улыбнутся врачи) клиенты делают приятные подгончики-сувениры, мужчинам обычно - это или хороший алкоголь, или сигары, мне вот еще часто дарят книги.
На этот раз одна клиентка подарила мне Иэна Урбину «Океан вне закона» (The Outlaw Ocean), за что ей спасибо. Книгу я пока только начинаю читать, поэтому рецензировать ее было бы преждевременно. Но, прочитав десяток-другой страниц, я понимаю, что с книгой у нас «будет мэтч».
Мировой океан занимает большую часть поверхности Земли, через него проходит огромная часть мировой торговли, там работают сотни тысяч людей и вращаются колоссальные деньги, Ваш Капитан Джек Очевидность Воробей. Правовых норм при этом тоже вроде бы недостатка нет: всякие международные конвенции, национальная юрисдикция, государство флага, портовый контроль, правила рыболовства, трудовые стандарты. Ваш покорный слуга, кстати, имеет некоторые познания и практические навыки в Maritime law и регистрации судов. Доводилось мне несколько кейсов помогать разруливать, которые в принципе не имеют отношения к Беларуси. Просто чел из условного Омана написал: «Мне Вас рекомендовали как англоязычного юриста по Maritime law, поможете?» А порке но, та?
Но вернемся к теме книги. Морское право-то есть - это не проблема, проблема в другом: между существованием нормы и способностью обеспечить ее исполнение иногда лежит несколько тысяч морских миль.
И вот там начинается самое интересное: конкурирующие юрисдикции, удобные флаги, незаконный промысел, контрабанда, насилие, эксплуатация экипажей и огромное пространство, где государственное принуждение становится дорогим, медленным, а иногда практически отсутствует. Вот эта книга и написана журналистом, много занимающимся в том числе проблемами нарушения прав человека. А к правозащитникам у меня как у институционального адвоката отношение традиционно сложное, впрочем, правозащитники тоже нашего брата адвоката не жалуют, нигде: ни в Беларуси, ни в США, ни в Англии, ни в бананово-лимонном Сингапуре.
Претензии у меня не к защите прав человека, разумеется, в целом. Здесь как раз никаких вопросов. Скорее к профессиональной правозащитной индустрии.
Адвокатская привычка требует сначала установить факты, потом определить применимое право, юрисдикцию, доказательства и только после этого давать произошедшему юридическую квалификацию. Правозащитный нарратив иногда движется в противоположном направлении: сначала определяется понятная моральная конструкция, а затем под нее начинают раскладываться факты и право. Отсюда моя профессиональная аллергия на громкие заявления об «очевидном нарушении» там, где юрист еще долго выяснял бы, чем это все регулируется и кто прав, и кто виноват.
Кроме того, как только защита определенной категории прав превращается в профессию, появляется организация, а вместе с ней сотрудники, руководство, финансирование, отчеты и собственная бюрократия. После этого организация объективно заинтересована уже не только в решении проблемы, ради которой была создана, но и в собственном воспроизводстве. Законы социологии организаций никто не отменял даже для тех, кто занимается очень хорошими делами.
Я, например, что-то не припомню многочисленных правозащитных организаций, торжественно объявивших: «Друзья, проблема решена, дальнейшее финансирование нам не требуется, всем спасибо, расходимся».
Но тем интереснее будет читать Урбину (скорее всего, левак и веган). Он сам того, видимо, не желая, наводит на интересные мысли. Браконьеры в международных водах часто действуют больше по закону или, скорее сказать, они никакой закон часто и не нарушают, просто их действия не нравятся «крестоносцам» от экологического движа, которые, в свою очередь, сами идут на очевидное нарушение закона в борьбе за свои идеалы. И тогда получаются забавные парадоксы: чел в розыске Интерпола с красной меткой гоняется по Океану за челом в розыске Интерпола с фиолетовой меткой, чтобы помешать последнему вести рыбный промысел.
На этот раз одна клиентка подарила мне Иэна Урбину «Океан вне закона» (The Outlaw Ocean), за что ей спасибо. Книгу я пока только начинаю читать, поэтому рецензировать ее было бы преждевременно. Но, прочитав десяток-другой страниц, я понимаю, что с книгой у нас «будет мэтч».
Мировой океан занимает большую часть поверхности Земли, через него проходит огромная часть мировой торговли, там работают сотни тысяч людей и вращаются колоссальные деньги, Ваш Капитан Джек Очевидность Воробей. Правовых норм при этом тоже вроде бы недостатка нет: всякие международные конвенции, национальная юрисдикция, государство флага, портовый контроль, правила рыболовства, трудовые стандарты. Ваш покорный слуга, кстати, имеет некоторые познания и практические навыки в Maritime law и регистрации судов. Доводилось мне несколько кейсов помогать разруливать, которые в принципе не имеют отношения к Беларуси. Просто чел из условного Омана написал: «Мне Вас рекомендовали как англоязычного юриста по Maritime law, поможете?» А порке но, та?
Но вернемся к теме книги. Морское право-то есть - это не проблема, проблема в другом: между существованием нормы и способностью обеспечить ее исполнение иногда лежит несколько тысяч морских миль.
И вот там начинается самое интересное: конкурирующие юрисдикции, удобные флаги, незаконный промысел, контрабанда, насилие, эксплуатация экипажей и огромное пространство, где государственное принуждение становится дорогим, медленным, а иногда практически отсутствует. Вот эта книга и написана журналистом, много занимающимся в том числе проблемами нарушения прав человека. А к правозащитникам у меня как у институционального адвоката отношение традиционно сложное, впрочем, правозащитники тоже нашего брата адвоката не жалуют, нигде: ни в Беларуси, ни в США, ни в Англии, ни в бананово-лимонном Сингапуре.
Претензии у меня не к защите прав человека, разумеется, в целом. Здесь как раз никаких вопросов. Скорее к профессиональной правозащитной индустрии.
Адвокатская привычка требует сначала установить факты, потом определить применимое право, юрисдикцию, доказательства и только после этого давать произошедшему юридическую квалификацию. Правозащитный нарратив иногда движется в противоположном направлении: сначала определяется понятная моральная конструкция, а затем под нее начинают раскладываться факты и право. Отсюда моя профессиональная аллергия на громкие заявления об «очевидном нарушении» там, где юрист еще долго выяснял бы, чем это все регулируется и кто прав, и кто виноват.
Кроме того, как только защита определенной категории прав превращается в профессию, появляется организация, а вместе с ней сотрудники, руководство, финансирование, отчеты и собственная бюрократия. После этого организация объективно заинтересована уже не только в решении проблемы, ради которой была создана, но и в собственном воспроизводстве. Законы социологии организаций никто не отменял даже для тех, кто занимается очень хорошими делами.
Я, например, что-то не припомню многочисленных правозащитных организаций, торжественно объявивших: «Друзья, проблема решена, дальнейшее финансирование нам не требуется, всем спасибо, расходимся».
Но тем интереснее будет читать Урбину (скорее всего, левак и веган). Он сам того, видимо, не желая, наводит на интересные мысли. Браконьеры в международных водах часто действуют больше по закону или, скорее сказать, они никакой закон часто и не нарушают, просто их действия не нравятся «крестоносцам» от экологического движа, которые, в свою очередь, сами идут на очевидное нарушение закона в борьбе за свои идеалы. И тогда получаются забавные парадоксы: чел в розыске Интерпола с красной меткой гоняется по Океану за челом в розыске Интерпола с фиолетовой меткой, чтобы помешать последнему вести рыбный промысел.