Булочная

Он лег на одеяла, достал пистолеты и тщательно их вычистил. Это были адские пистолеты, самозарядные, с боковой подачей. Он открыл седельную сумку и проверил, сколько у него осталось патронов. Сорок семь. Но когда они кончатся, эти чудесно сбалансированные пистолеты окажутся бесполезными. Засунув руку почти на дно сумки, он вытащил два пистолета, верно послужившие ему двадцать лет. Капсюльные. Для них он мог сам приготовлять порох и отливать пули. Вычистив, он завернул их в промасленную тряпку и уложил на дно сумки.

Йон Шэнноу из книги Дэвида Геммела «Последний хранитель»

Он неуклюже расстегнул ремни с кобурами и положил их на залитый солнцем камень. Вытащил револьверы, вывернул барабаны, вынул бесполезные теперь патроны и выбросил их. Один засиял на солнце. На яркий блик прилетела птица, подхватила патрон клювом, потом выронила и улетела прочь.

Теперь пора позаботиться и о самих револьверах — надо бы в первую очередь, но поскольку и в этом мире, и в любом другом
револьвер без патронов — всего лишь кусок металла, стрелок сперва разложил патронташи у себя на коленях и осторожно
провел левой рукой по коже.

Оба промокли от пряжек до того места, где ремни соприкасаются с бедрами; дальше — как будто были сухими. Он осторожно вынул все сухие патроны. Правая его рука так и рвалась приняться за работу, несмотря даже на боль забыв про увечье, и вскоре стрелок поймал себя на том, что он раз за разом возвращает ее на колено, как глупого или капризного пса, который не понимает команд. Обезумев от боли, он пару
раз едва не ударил по ней.

— Кажется, у меня назревают большие проблемы, — снова
подумал он.

Он сложил все патроны — будем надеяться, что хорошие — в одну кучу и тут же пришел в уныние: такой она была маленькой. Двадцать штук. И некоторые, скорее всего, непременно дадут осечку. То есть, нельзя полагаться ни на какой. Он достал остальные патроны и сложил их в другую кучку. Тридцать семь.

Роланд из Гилеада из цикла Стивена Кинга о Тёмной Башне часть «Извлечение троих»

Они же одинаковые, Наташ! Я не могу с их сходства. Не думаю, что это случай плагиата или "вдохновения". Просто так совпало.

#читаю

Мой анонс уже вышел, а я успешно упустила

Здравствуй, моя милая Бесс! 
Я так давно тебе не писала, за что мне ужасно стыдно, но сейчас постараюсь рассказать тебе о моих последних расследованиях подробнее. Твоя помощь в некоторых из них была просто бесценна. 
Секреты могут убивать. Это оказалось жестокой правдой. К сожалению, выяснить пришлось это на своём опыте, во время расследования, которое меня устроить попросила моя любимая тётя Элоиза. Как ты помнишь, она работает школьным библиотекарем. В их школе погиб ученик при странных и крайне подозрительных обстоятельствах, потому тётушка и попросила меня расследовать это происшествие. Я внедрилась в школу и выяснила, что погибший был отъявленным шантажистом и погиб от руки кочегара, которого прижал к стенке своим знанием о его участии в контрабанде. Я так много страха натерпелась, как никогда.
В следующем деле о покушениях на убийство актёра я бы ни за что не разобралась без твоей поддержки! Рика Арлена без самых преуменьшений кошмарили и пытались убить. Всё дело в деньгах и агент у Рика оказался тем ещё подлецом и трусом! Ради того, чтобы не упустить выгоду и иметь возможность расплатиться с долгами он был готов погубить человека.
Наверное, каждый хоть раз мечтал бы разбогатеть, отыскав сокровища, но они могут принести массу неприятностей. Роуз Грин после того как потеряла супруга переехала в особняк, который начал проявлять себя как классический дом с приведениями: странные скрипы, детские голоса, падающие предметы и не только. Это всё способно здорово напугать любого человека, не говоря уж про кого-то в горе. Один очень жадный антиквар, узнал о том, что в её доме бывший владелец оставил клад, вот и стал терзать бедную женщину, чтобы вынудить продать особняк за бесценок.
Сокровища с ума меня сведут! На этот раз меня занесло в замок Уикфорд, связанный с самой Марией-Антуанеттой и её спрятанными драгоценностями, за которыми, конечно же, имеются свои охотники! На этот раз злодеем оказался местный смотритель Декстер Иган, он оказался сыном последнего владельца замка, а потому решил, что украшения казнённой королевы должны принадлежать ему. Я передала их в музей Франции, так правильно.
Знаешь, так ужасно, когда обычный дружеский отдых, превращается в настоящее расследование. Я люблю распутывать всякие странные дела, но, когда они качаются моих родных и близких – просто ненавижу. Мы с моей подругой Майей, она журналистка, пришли в театр, ей нужно было взять интервью у исполнителя главной роли. Похищение Майи случилось прямо из гримёрки. Три дня были совершенно чудовищны, но я никак не могла дать эмоциям взять верх над рассудком. Я успела найти её лишь чудом.
Людей нечистых на руку так много и всякий раз меня поражает, что они бесстыдно готовы подделывать исторические достояния ради наживы. А похищать из музея артефакты? Настоящее бесстыдство, но я обязана была пойти по следу отпечатка алой руки.
Знакомая папы Салли Макдональд очутилась под нападками самого настоящего гангстера и контрабандиста, потому что купила когда-то принадлежавший ему дом, оказалось, что под ним скрывался тайник алкоголя, из-за которого её и пугали жуткими, едва ли не инфернальными, в темноте собаками, на деле измазанными светящимся составом ротвейлерами, чтобы та освободила дом.
Вот такая непростая у меня жизнь в последнее время, но я преодолею их все, чтобы встретиться с тобой. Очень скучаю, твоя Нэнси.

#нэнсидрю

К моему огромному сожалению, хотя лучше не сожалеть, а думать, что всё как надо, по отказу организаторов дать мне шанс поправить работу, хотя времени ещё очень много на то, согласно их видению, я покидаю проект о играх серии Нэнси Дрю.

На мой черновик было сказано, что видение не совпадает. Хотя я и написала письмо, как и требовалось в ТЗ.

Так что считаю себя в полном праве показать этот черновик, который приведу постом ниже:

Красавица. Пляжная вечеринка

Сидеть бок о бок со своей стаей всегда было приятно. Пусть и не все её члены смогли и захотели выбраться на пляж, а у кого-то ещё и строжайший режим. По правде говоря, и самого неуклюжего птенчика порядочно клонило в сон, но чувство общности и желание ничего не упустить крепко удерживали ото сна. Едва глаза начинали слипаться, как в голове будто бы звенел крохотный колокольчик, прогоняя всякий сон.

В руках Красавицы была потёртая эмалированная кружка с маленьким рисунком уже полуисчезнувшего яблока в лапах мультяшного ёжика, наполненная крепким кофе с ложечкой апельсинового сока. Пришлось обойтись без выжималки, чтобы его добыть, но с помощью куда как более надёжных и сильных рук других птиц, это удалось.

Он почти не пил свой почти авторский кофе, слишком уж заслушался происходящим вокруг, такое происходило с Красавицей постоянно. Рассказчиком он был невозможно стеснительным, но зато слушателем очень благодарным, превосходным и едва ли не образцово-показательным.

В какой-то момент птенчик почувствовал себя котёнком, маленьким и серым, захотелось свернуться калачиком и крепко уснуть, тем более что кто-то, голос распознать уже никак не удавалось, завёл сказку, будто сейчас та самая ночь. Песни, смех и болтовня совсем не помешали мальчишке прислонившись к ближайшему плечу задремать.

#домвкотором #аск #Красавица

Тексты о пляжной вечеринке были специально к небольшому ивенту в аске. Надеюсь, что успею сотворить ещё про кого-нибудь, уже не из "моих" персонажей

Вчера, но увидела и отреагировала я на это только сегодня, произошло нечто очень важное меня.

В зинодельческой подслушке кто-то анонимно написал: «Булочка с корицей приятно пишет».

Конечно, совпадения ников более чем возможны в таком не маленьком сообществе и я решила уточнить. Оказалось, что речь действительно была обо мне, сказали, что знают меня, мои тексты, ещё по зину «Детство, прощай!», это был проект по «Внутри Лапенко», в котором я действительно участвовала. Можно сказать, что именно он вселил в меня уверенность и смелость вливаться в зины и коллабы.

И вот я прочитала такой комментарий, действительно обо мне и... Мозг взрывается, я успела уже два раза из-за этого поплакать и иду на третий заход.

Меня впервые положительно оценил кто-то не из круга общения, не знакомый, кто-то со стороны, кому искренне понравилась моя работа, старания и чувства, что были в неё вложены. Это настолько драгоценно для меня.

Нет, я осознавала, что у десятков людей есть зины с моими текстами, но, знаю про то, что многие смотрят только арты, не могла поверить в то, что меня действительно читают.

Это настолько переполняет меня самыми лучшими чувствами и желаниями развиваться, расти, писать ещё лучше, быть достойной такой высокой оценки, что и выливается в слёзы, снова я растрогалась.

Один маленький комментарий дал мне энергии на творчество столько, что не всякая подстанция потянет. Про вдохновение и вовсе молчу.

Спасибо тебе, анонимный комментатор, кем бы ты ни был. Оказалось, что мне очень было нужно такое.

Продолжаю делиться своей огромной любовью к мюзиклам. Буду рассказывать небольшую историю в рамках рок-оперы о Моцарте и Сальери.

Спица. Пляжная вечеринка

Выйти вечером было для Спицы маленьким приключением, да ещё и осмелиться сделать это в Доме-на-море. Но вот она была здесь после долгого летнего дня, всё же было любопытно посмотреть на вечеринку щепотки о которой разлетелись сначала по всем стаям, а потом и добрались до девушек. Пусть и очень стеснительно это, но придти и посмотреть на мальчишеский праздник было любопытно.

Потому весь день Спица была будто на иголках. Слишком волнительно столкнуться с теми, кого приходилось избегать по какому-то странному правилу. Не очень-то и тянуло, но познавательный интерес просыпался не только во время уроков.

Она перебирала ракушки, которые собирала добрую часть дня, внимательно их рассматривала и не особо торопилась вливаться в общую беседу. Потому что идею, как присоединиться к разговору и не застесняться, было придумать нереально в таких обстоятельствах, где многочисленные взгляды нет-нет, да падали в том числе и на неё. С находками возникла идея создать красивейший лёгкий свитер-сетку, только надо как-то аккуратно в ракушках проделать дырочки и их не разломать. Должно выйти очень нарядно.

#домвкотором #аск #Спица

Сфинкс. Пляжная вечеринка

Странно было видеть, что девчонки разместились неподалёку и, пусть не в полном составе да и не совсем полноценно, но будто бы присоединились к нам. Это было странно, необычно и будоражило древние воспоминания, почти забытые о том, что было до Закона. Иногда, а теперь особенно захотелось это сделать, ведь атмосфера к тому располагала, сидеть вот так просто на камне, вытянув ноги и вспоминать. Пусть это довольно сентиментально, но заподозрить меня в этом меня могут только состайники и бывшие Чумные. Даже если это случится, они меня не выдадут, не уронят авторитета суровой Мамаши Дома, уж не знаю, почему это негласное прозвище прижилось настолько.

Славно было сидеть вот так, без граблей, быть собой, смотреть на море, вспоминать и размышлять, фоном слушать разговоры, смешки, гитарные переборы и песню. Кто-то уже здорово наклюкался, но не из стаи, даже Лэри себе не позволит вот так оплошать, когда ещё и девчонки смотрят, а не только другие стаи. Кажется, он перед кем-то красуется. Знает ведь про Закон, надо будет потом с ним это обсудить.

Слышится смех Шакала, который заглушит стаю самых шумных стаек, кажется, он разлил уже ближайшим к нему стаканам настойки и теперь собирается гадать. Да, вот сделал как раз объявление. Сегодня на найденных ракушках. И вот заслушался топот, тычки, перебранка. Ломанулись-таки на поиски. Умеет Табаки занять народ и обеспечить всем гарантированное веселье.

Мне хорошо, можно расслабиться и не слышать звенящий колокольчик плохих предчувствий, сейчас не время и не место для них.

#домвкотором #аск #Сфинкс

Я пробирался ночами, был неутомим и надеялся найти есои не близкого друга в том, кто дал мне жизнь, то хотя бы сочувствие, а может даже и ответы на все свои вопросы. Так хотелось узнать, что же именно сподвигло его сделать меня таким. И не было во всём мире никого, кто готов был бы закрыть глаза на то, каков внешне.

О Создании Франкенштейна

О первых своих днях я помню немногое. Проходили они в сумбуре и страхе, преисполненный непонимания я влачил презренное существование одиночки, неподготовленного к жизненным тяготам ни в какой, даже самой малой, степени.

Свет. Первое, что я помню на самом-то деле. Резкий и яркий он ел мои неподготовленные, беззащитные пред ним, глаза. И я крепко зажмурилась, чтобы от него спастись. Затем я увидел Создателя. Теперь я знаю, что потрясён он был не меньше моего. Потому едва бежал он, в ужасе от меня и моего уродства, бежал и я, захватив кое-какую одежду, совсем не имея ни малейшего представления куда. Чего там? Я не знал кто и что я такое, а другие вопросы, касаемо вещей более пространственных и пространных совсем уж не заботили. Появиться им было неоткуда.

Я бежал не зная и не помня себя, лишь бы забиться куда-то во тьму и безопасность, где нет боли и страха, нет совсем ничего. Так и оказался в лесу, там и познал холод и голод. Питаться стал ягодами и орехами, пил из ручья, однако найти что-то пригодное было непросто и приходилось пройти немало, прежде чем насытиться вдоволь. Задачей то было не самой простой, поскольку ни знаний о растительности пригодной в пищу, ни тем более самого понятия слова "пища" в моей голове ещё не существовало. Я был голоден и утолял это терзавшее меня состояние доступными средствами.

Везением моим стал погасающий костерок с остатками чьей-то еды. И чудо, что удалось его сохранить и раздуть, а близ него плащ. Некоторое время там мне было славно и спокойно. И ещё лучше, когда я открыл для себя, что от огня коренья да орехи становятся вкуснее, жаль, что ягода портилась.

Но оттуда пришлось уйти и искать себе новое прибежище. И люди, сколько же их я увидел на пути пока не встречал несчастное семейство, повернувшее мою жизнь в конечном счёте с пути добродетели и милосердия, туда, где я есть сейчас.

Прекрасные юноша и дева, старик и их жизнь приковывали всё моё внимание. Я поселился с ним бок о бок и был свидетелем их радостей и печали. Они были светлыми и жили тихо и упорядоченно в мире и любви, так, как желали бы многие. И, наблюдая за ними, я был, пожалуй, счастлив, слово это и его смысл познал, конечно позднее, но чувство совершенно точно испытывал, потому как свет их душ затмевал собой весь мрак горестей. Хотелось помочь им и я начал приносить хворост, чтобы моему юному соседу не приходилось вставать в самую рань, в холод и тьму. Мне это было куда как проще, чем ему, и это было то немногое, что я мог сделать для них, открывавших для меня премудрости человеческой жизни.

Наша жизнь стала размеренной, они перестали удивляться таинственной помощи, а я учился. О, сколько открытий совершил, когда понял, что звуки, что издают мои соседи, значат так многое, могут указывать на каждую мельчайшую частичку и предмет вокруг. Но больше всего я узнал, когда в доме поселилась невеста того, кого звали то «сыном», то «братом». Ей не доставало грамотности и потому, чтобы это исправить, каждый день в домике проходили уроки чтения и письма. Слушал их и я. О чём, конечно, никто и не подозревал.

И как-то раз мне в руки попала забытая сумка с книгами... Сокровищем! Ничуть не меньше. Было тяжко, но буква за буквой постепенно начали мне поддаваться и я открыл для себя невообразимо огромный мир историй и страстей, разных характеров и бурления чувств. Это подтолкнуло меня к мыслям и суждениям не только о природе челевеческой, но и о собственной. А ещё о нём, создателе сбежавшем...

Так продолжалось до той поры, когда я, величайший наивный глупец, решился открыться. Меня гнали прочь будто я свершил все беды мира и обрушил их на это семейство, уже не казавшееся таким добрым и человечным. Они меня ненавидели и боялись. Не познав. Только из-за внешнего уродства. И это стало последней каплей, найденные в карманах старых одежд клочки записей создателя подтолкнули меня к тому, чтобы разыскать его и спросить о том, почему он так жесток ко мне.

Решено было, спустя долгие часы возни с поставками от анатомического театра и бойни, создать кого-то более крупного росте, чтобы явственно было видно всю его отличность от всякого другого. С каждым днём всё сильнее я погружался в свои труды, и питал к ним ровно такую же страсть, какую порой и ненависть, и брезгливость, работа была из малоприглядных, должен я признать. И, стыдно о том говорить, но совершенно в своём самозабвенном стремлении к успеху позабыл о своём обещании чаще писать родным. Это было совершенно непростительно! Но они, мои дорогие, поняли и облегчили в моей душе тягость вины.

О Викторе Франкенштейне

Жизнь и смерть — понятия настолько тесно сплетённые меж собой, что отделить одно от другого попросту невозможно ни в глубоко философском плане, ни в естественнонаучном. Эта мысль занимала львиную долю размышлений, пока я направлялся в Ингольштадт. Все эти бурные юношеские фантазии о том, что совершу невиданное открытие и сумею одолеть смерть, теперь казались музей блажью и глупостью.

Теперь, когда не стало моей дорогой матушки, разве мог хоть кто-то из членов нашей семьи сказать, что мы живы в той же степени, что и прежде? Что счастливы? Все мы, включая отца, остались сиротами без её заботливой нежной руки. И наше бедственное положение спасала лишь Элизабет, даже в горе она смогла найти в себе силы, чтобы поддерживать каждого из нас, а также свет, согревающий сердца, не позволяющий замкнуться и озлобиться. И как же горько и тягостно мне было покидать их теперь! Однако откладывать поездку далее больше было попросту невозможно, потому и состоялось моё путешествие к знаниям.

Город встретил меня спокойно, не случилось ни остановок обыденной жизни, ни каких-либо мало-мальски ярких происшествий будто бы подстроенных специально в честь моего визита. В конце-то концов Ингольштадт не в первый и не в последний раз посещали такие вот вздорные самонадеянные юнцы.

Свободный вечер, отведенный на то, чтобы разместиться в одинокой квартире, а на утро меня ждала встреча с профессорами, ведь мои познания будто бы достаточны для принятия на курс.

И вот судьба или злой рок скорее свели меня с профессором Кремпе. Его непринятие других научных взглядов и тем более насмешливая критика знаний, пусть даже и устаревших, но когда-то столь важных и ценных, могла бы разбить меня и отвратить от науки, если бы я питал к ней всё тот же интерес, что и прежде. Однако рекомендации книг он дал и, надо признать, вполне достойные и удовлетворяющие всем академическим требованиям, чтобы дать верную базу для путешествия молодого учёного по дороге научных изысканий.

Совсем иное впечатление, не менее чем чудо, так я считал тогда, теперь же назову это шагом в бездонную бездну и личный ад, свершилось при встрече с профессором Вальдманом, чьи доброта, любовь к ученью и студентам, ум и обходительность, покорили не только моё сердце, я уверен! О, это достойнейший из пастырей для неокрепших ещё умов.

Рассказ о истории химии и великих в ней учёных звучал с таким трепетным уважением из его уст, что оставалось лишь проникнуться и отправиться за ним, как за верным поводырем для слепца, по тропе её изучения. Несколько несложных, но очень показательных опытов лишь стали мостиком, который подвёл меня к личной беседе с профессором Вальдманом. Он не насмешничал, не грубил и не ставил под сомнения изысканий прошлых столетий, ведь именно они заложили основу для тех достижений, что мы имеем теперь, но поделился своими рекомендациями и мудрым советом о том, что химик непременно обязан интересоваться и другими науками, дабы не закостенеть в своей области и не быть ограниченным. Всё же взаимосвязь наук оказывается порой настолько крепка, что отделить одну от другой становится решительно невозможно.

Он стал мне другом и путеводным маяком. Никто бы иной, как полагаю теперь, не сумел бы отыскать во мне прежде пылавшую, а теперь почти угасшую окончательно, жажду к естественным наукам, раздуть её во вновь бушующее пламя.

И вот я будто превратился в губку, создание жадно пропускающее сквозь себя мириады учёных трудов, что напитывали мой мозг новыми понятиями и знаниями, всё питало мою возобновлённую жажду открыть эликсир жизни, создать кого-то совершенного и помочь, быть может даже вернув к жизни любимых безвременно ушедших.

Успехи мои на избранной стезе всё возрастали, как и признание в кругу университета, а опыты становились всё более безрассудными и самонадеянными. Физиология и анатомия стали верными проводниками в разгадку тайны жизни и смерти и, когда секрет для меня открылся, действия мои стали совсем уж лихорадочными и безумными.

Хочу привести свои тексты из зина по мюзиклу «Франкенштейн». Вообще ни для кого не секрет, как сильно я люблю эту историю. Потому творить для меня было неподдельным удовольствием.