Эти слова написала врач в далеком 1944!
Дежурство в госпитале длилось 3 суток
После утомительных дней врач отделения нейрохирургии Вероника Михайловна Тушнова, едва дойдя до дома, записала на клочке старой бумаги «Не отрекаются, любя…»
И уснула
Ей было всего 33 года
Шел 1944–й
Романс «Не отрекаются, любя…» на музыку Марка Минкова впервые прозвучал в 1976–м со сцены Московского драматического театра имени Пушкина
Тушнова его уже не услышала – её не стало в 1965–м
И вот как звучало стихотворение в первозданном варианте
Не отрекаются, любя
Ведь жизнь кончается не завтра
Я перестану ждать тебя,
а ты придешь совсем внезапно
А ты придешь, когда темно,
когда в стекло ударит вьюга,
когда припомнишь, как давно
не согревали мы друг друга
И так захочешь теплоты,
не полюбившейся когда–то,
что переждать не сможешь ты
трех человек у автомата
И будет, как назло, ползти
трамвай, метро, не знаю что там
И вьюга заметет пути
на дальних подступах к воротам...
А в доме будет грусть и тишь,
хрип счетчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки
За это можно все отдать,
и до того я в это верю,
что трудно мне тебя не ждать,
весь день не отходя от двери
Вероника Тушнова, 1944 год
Дежурство в госпитале длилось 3 суток
После утомительных дней врач отделения нейрохирургии Вероника Михайловна Тушнова, едва дойдя до дома, записала на клочке старой бумаги «Не отрекаются, любя…»
И уснула
Ей было всего 33 года
Шел 1944–й
Романс «Не отрекаются, любя…» на музыку Марка Минкова впервые прозвучал в 1976–м со сцены Московского драматического театра имени Пушкина
Тушнова его уже не услышала – её не стало в 1965–м
И вот как звучало стихотворение в первозданном варианте
Не отрекаются, любя
Ведь жизнь кончается не завтра
Я перестану ждать тебя,
а ты придешь совсем внезапно
А ты придешь, когда темно,
когда в стекло ударит вьюга,
когда припомнишь, как давно
не согревали мы друг друга
И так захочешь теплоты,
не полюбившейся когда–то,
что переждать не сможешь ты
трех человек у автомата
И будет, как назло, ползти
трамвай, метро, не знаю что там
И вьюга заметет пути
на дальних подступах к воротам...
А в доме будет грусть и тишь,
хрип счетчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки
За это можно все отдать,
и до того я в это верю,
что трудно мне тебя не ждать,
весь день не отходя от двери
Вероника Тушнова, 1944 год