Из бота:

"...Понимаю, что моё сообщение не совсем по теме..и возможно оно затеряется среди тысяч обращений, каждое из которых наполнено болью, надеждой или благодарностью..
Я считаю у нас общая беда, и все мы связаны ей до конца. Взаимодействие мирных и военных, их жизнь в городе-призраке  - это то, что не поддаётся описанию. Если есть на земле ад - то это наш город, и мы были в этом аду все вместе, спасая друг друга... Нам удалось выбраться в Россию. Я думала, что можно выдохнуть. Мой уже успевший повзрослеть мальчик пошёл в школу, стал спать по ночам. И всё бы Слава Богу, мы пережили, как дети через одного травили его "хохол"... Мы пережили. Но неделю назад его побил мальчик. Сын погибшего участника СВО. И он со своей мамой абсолютно уверены в своей правоте. Почему русские военные защищают нас там, в аду, а здесь мы становимся в глазах людей врагами?".

Всё от незнания. Сколько стоит Российский паспорт? Почем нынче право называться русским? Для кого-то это столько-то денег и очередь. А для Донбасса? Донбасс платил и платит полной мерой, с горкой, - горем, страхом, несгибаемой волей, слезами, бессилием, подвигом, беззвучными молитвами и молитвами в небо в крик. Километрами кладбищ.

Что касается "новых" городов, таких как Дзержинск... Конечно, там было по разному. И с мирными и с военными. Были и мирные, которые говорили военным - "уходите от нас, вас заметят и наш дом уничтожат", и военные - с автоматами, с гранатами, грязные, замерзшие, уже выкупавшиеся в крови, залившиеся ей, имеющие всю полноту власти силы на территории безвластия, говорили "хорошо" и уходили в зимнюю ночь от этого дома, от тёплого нагретого погреба. По всякому было. И люди поступали, как звери, и звери, как люди. Как те два кота, что грели собой заметенного снегом раненого солдатика на улице. Кто знает, может такой же мальчик, которого побили в России в школе, долгими ночами сидел в подвале с умирающим отцом того мальчика, который побил, и поил его, приподняв голову,  последними глотками воды, и смачивал ему губы, стирал со лба пот, и держал до последнего мгновения за руку. И била арта на улице и с треком горели соседние дома...

Просто никто не знает, что пережили там люди. Вот он, пустые глаза, рассказывает монотонно и сухо историю своей семьи:

"16 ноября моя жена и Наташа Гончаренко шли к нам домой и вдруг раздалась автоматная очередь, затем вторая. Наташе просто прошелестело по волосам, а мою жену убили на месте. Укропы видели, в кого стреляли, - в безоружных женщин. Похоронил жену рядом с Женей Гончаренко. Потом собрались выходить из города - я, сын и Наташа. Дошли до офицерских домиков по Римского-Корсакова и остановились отдохнуть. Обрадовались, что ещё немного и мы выйдем к нашим. Видимо расслабились, утратили бдительность и перестали смотреть под ноги. Мы уже вышли на тропинку и вдруг под моей левой ногой взрыв. Меня подбросило,  закричала Наташа. Я наступил на лепесток, у меня множественное осколочное ранение ноги, и у Наташи осколочное ранение ноги ниже колена. Сын цел. Кое-как дотащили Наташу к офицерскому дому, сделали перевязку, укутали своей одеждой. Мы с сыном пошли назад с надеждой найти коляску или людей, чтобы забрать Наташу. Идти было тяжело и больно, во время передышек сын бегал по домам и подвалам, но людей нигде не было. Так мы добрались домой. Сынок промыл мои раны и сделал перевязку, мы приняли решение, что пойдем рано утром и заберём Наташу. (Её так и не найдут, она исчезнет). Вечером я вышел из гаража покурить, а над нами висит Яга. Я постарался уйти от гаража, от подвала, там мой сынок. Дрон за мной. Я забрался в соседский дом, в подвал, дрон сделал несколько сбросов, разрушил дом, но подвал уцелел. Как немного успокоилось, я выбрался и пошёл к своему гаражу, а там пожар. Догорает и подвал. Не покидает мысль о сыне - главное, чтобы успел выбраться... Принес лестницу от соседей, спускаюсь в подвал, а там мой сынок, все, что осталось от него, ног нет до колен ... Не знаю , как я выбрался из подвала. Там, где было сердце, пустота... Жену расстреляли, сына сожгли. Я мёртвый. Просто хожу по земле.."