❄️🅰️🌹🇮🇹🍣🅾️🅱️🤡🅰️
Маленькие капли крови, застывая, переливаются на ладони, позолоченной солнечным светом. Чонгук и раньше видел свою кровь. Но этот раз — особенный.
Чимин, хохоча, продолжает убегать от него по полю — его воздушная накидка разлетается, копоша своим подолом медовые цветы; земля под его босыми ступнями блестит — там, где он только что прошелся, начинают расти новые цветы.
Чонгук, улыбаясь, глядит на это живое божество, которое ему посчастливилось отыскать. А ведь искал он… долго. Слишком долго.
Лунная змея, гремя своим хвостом, заползает обратно под камень.
***
Чимину с трудом это дается: вряд ли он был готов к тому, что Боги однажды укажут на него своим пальцем и молвят, что он теперь и сам — нечто вроде божества.
Шум толпы все еще стоит в ушах, когда он закрывает ставни балкона и начинает массировать виски: Богом быть трудно; тем, чьему телу поклоняются, тоже. Еще труднее быть тем, к кому невозможно прикоснуться, ведь тело его принадлежит Богам; оно неприкосновенно и оттого, каждый, коснувшийся его… умирает.
Людям дозволено лишь созерцать
Но теплая ладонь Чонгука на его спине вдруг заставляет Чимина в ужасе обернуться, отпрянуть:
— Чонгук!..
Чонгук улыбается глазами, протягивая руку по позвоночнику: слишком долго он созерцал. Пальцы ведут по татуировкам Лун, отчего Чимин, рдея, выгибается: никто не прикасался к нему вот уже десять лет.
— Все в порядке, моя Луна, — склоняет голову к его шее, — ты забыл? Я ведь — бессмертный.
…И к этому было трудно привыкнуть: когда бессмертный вдруг напросился к нему в телохранители, он не смог отказать — позже Чимин начал понимать, что по какой-то причине он вообще ни в чем не может отказать Чонгуку.
Не может отказать ему в это прикосновении. Не может приказать ему не делать этого. Не может быть сильным.
Но Чонгук утыкается носом в душистую шею Чимина, отчего тот покрывается мурашками; сильные руки бессмертного сжимают торс, когда грудь встречается со спиной. Чимин молит прекратить это и вместе с тем жаждет свершения. Чонгук, будто отрывая бутон от стебля, срывает накидку с Чимина — его высеченное из ангельской материи тело оказывается беззащитным и оттого вдвойне нежным, притягательным.
Грубые пальцы ведут по молочной коже; пылкие губы усеивают мокрые поцелуи; язык касается самых сокровенных мест. Первый поцелуй становится бесконечным падением друг в друга: Чимин рассеивается в сильных руках, тает первым снегом и летит вместе со звездной пылью к яркой вспышке света, пока Чонгук задыхается от чувств; обладание этим телом будоражит его: шея, изгибы, ноги.. Чимин создан для поклонения; но Чонгук обладает и душой Чимина — это сводит с ума и дарит… успокоение.
И когда пальцы нежно гладят спину, пока Чимин, мурлыча, почти засыпает, Чонгук дарит каждой Луне еще один поцелуй.
Последний.
— Знаешь ли ты, Чимин… как долго я тебя искал?.. Скоро ты поймешь, что мы уже были знакомы… в твоей прошлой жизни.
— О чем ты?..
— Ты думаешь… эти Луны… просто так?
Голос Чонгука вдруг меняется. Становится серым, холодным… И в ужасе Чимин оборачивается, вспоминая, что они нарушили священный закон. К нему нельзя было прикасаться. Даже бессмертному.
— Чонгук?!
— Все в порядке, моя Луна. Это — лучшее, что может быть. Спустя столько сотен лет… умереть в постели с любимым — лучшее, на что я мог рассчитывать.
— Чонгук! — он хватается за его кожу, но видит, как сереет его лицо, а сама жизнь вдруг пропадает.
— Я не совсем бессмертный. Тут я солгал… Я всего-то не старею. Вечная молодость… На меня не действует время, Чимин. А укусы ядовитых змей… действуют.
Чимин быстро обхватывает его шею, притягивает к себе, но тело Чонгука вдруг становится слишком мягким, безвольным, слабым… слишком живым: будто все прожитые годы валятся на него разом.
— Ничего не бойся, моя Луна, — он проводит пальцами по горячим щекам Чимина, — и пообещай, что разыщешь меня, когда я вернусь.
Чимин скрепляет обещание поцелуем: целовать он начинает живого, а заканчивает… мертвого.
💐 buhnem
#марафон_зарисовок
🐢@obzor_fanficov_bts🐢
метка — поклонение телу, вечная молодость
Маленькие капли крови, застывая, переливаются на ладони, позолоченной солнечным светом. Чонгук и раньше видел свою кровь. Но этот раз — особенный.
Чимин, хохоча, продолжает убегать от него по полю — его воздушная накидка разлетается, копоша своим подолом медовые цветы; земля под его босыми ступнями блестит — там, где он только что прошелся, начинают расти новые цветы.
Чонгук, улыбаясь, глядит на это живое божество, которое ему посчастливилось отыскать. А ведь искал он… долго. Слишком долго.
Лунная змея, гремя своим хвостом, заползает обратно под камень.
***
Чимину с трудом это дается: вряд ли он был готов к тому, что Боги однажды укажут на него своим пальцем и молвят, что он теперь и сам — нечто вроде божества.
Шум толпы все еще стоит в ушах, когда он закрывает ставни балкона и начинает массировать виски: Богом быть трудно; тем, чьему телу поклоняются, тоже. Еще труднее быть тем, к кому невозможно прикоснуться, ведь тело его принадлежит Богам; оно неприкосновенно и оттого, каждый, коснувшийся его… умирает.
Людям дозволено лишь созерцать
Но теплая ладонь Чонгука на его спине вдруг заставляет Чимина в ужасе обернуться, отпрянуть:
— Чонгук!..
Чонгук улыбается глазами, протягивая руку по позвоночнику: слишком долго он созерцал. Пальцы ведут по татуировкам Лун, отчего Чимин, рдея, выгибается: никто не прикасался к нему вот уже десять лет.
— Все в порядке, моя Луна, — склоняет голову к его шее, — ты забыл? Я ведь — бессмертный.
…И к этому было трудно привыкнуть: когда бессмертный вдруг напросился к нему в телохранители, он не смог отказать — позже Чимин начал понимать, что по какой-то причине он вообще ни в чем не может отказать Чонгуку.
Не может отказать ему в это прикосновении. Не может приказать ему не делать этого. Не может быть сильным.
Но Чонгук утыкается носом в душистую шею Чимина, отчего тот покрывается мурашками; сильные руки бессмертного сжимают торс, когда грудь встречается со спиной. Чимин молит прекратить это и вместе с тем жаждет свершения. Чонгук, будто отрывая бутон от стебля, срывает накидку с Чимина — его высеченное из ангельской материи тело оказывается беззащитным и оттого вдвойне нежным, притягательным.
Грубые пальцы ведут по молочной коже; пылкие губы усеивают мокрые поцелуи; язык касается самых сокровенных мест. Первый поцелуй становится бесконечным падением друг в друга: Чимин рассеивается в сильных руках, тает первым снегом и летит вместе со звездной пылью к яркой вспышке света, пока Чонгук задыхается от чувств; обладание этим телом будоражит его: шея, изгибы, ноги.. Чимин создан для поклонения; но Чонгук обладает и душой Чимина — это сводит с ума и дарит… успокоение.
И когда пальцы нежно гладят спину, пока Чимин, мурлыча, почти засыпает, Чонгук дарит каждой Луне еще один поцелуй.
Последний.
— Знаешь ли ты, Чимин… как долго я тебя искал?.. Скоро ты поймешь, что мы уже были знакомы… в твоей прошлой жизни.
— О чем ты?..
— Ты думаешь… эти Луны… просто так?
Голос Чонгука вдруг меняется. Становится серым, холодным… И в ужасе Чимин оборачивается, вспоминая, что они нарушили священный закон. К нему нельзя было прикасаться. Даже бессмертному.
— Чонгук?!
— Все в порядке, моя Луна. Это — лучшее, что может быть. Спустя столько сотен лет… умереть в постели с любимым — лучшее, на что я мог рассчитывать.
— Чонгук! — он хватается за его кожу, но видит, как сереет его лицо, а сама жизнь вдруг пропадает.
— Я не совсем бессмертный. Тут я солгал… Я всего-то не старею. Вечная молодость… На меня не действует время, Чимин. А укусы ядовитых змей… действуют.
Чимин быстро обхватывает его шею, притягивает к себе, но тело Чонгука вдруг становится слишком мягким, безвольным, слабым… слишком живым: будто все прожитые годы валятся на него разом.
— Ничего не бойся, моя Луна, — он проводит пальцами по горячим щекам Чимина, — и пообещай, что разыщешь меня, когда я вернусь.
Чимин скрепляет обещание поцелуем: целовать он начинает живого, а заканчивает… мертвого.
💐 buhnem
#марафон_зарисовок
🐢@obzor_fanficov_bts🐢