⚜️𝔈𝔱𝔥𝔦𝔠 𝔢𝔱 𝔄𝔢𝔰𝔱𝔥𝔢𝔱𝔦𝔠𝔞⚜️

@etikaiestetika Нравится 0
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

Книги, кино, декаданс, секс, перформанс, культурные события в России, Беларуси, Украине и остальных прекрасных странах..
Гео и язык канала
Беларусь, Русский
Категория
Цитаты


Гео канала
Беларусь
Язык канала
Русский
Категория
Цитаты
Добавлен в индекс
21.02.2020 16:22
реклама
Беларуский Телеграм
Каналы, группы, боты и стикерпаки Беларуси.
Telegram Analytics
Подписывайся, чтобы быть в курсе новостей TGStat.
SearcheeBot
Ваш гид в мире Telegram-каналов
33
подписчиков
~9
охват 1 публикации
~3
дневной охват
~3
постов / день
27.3%
ERR %
0
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
0 упоминаний канала
0 упоминаний публикаций
0 репостов
Упоминаний и репостов не обнаружено
Каналы, которые цитирует @etikaiestetika
Dzivasil Trio
Dzivasil Trio
Obraz
Смертный
Батюшка Лютер
Батюшка Лютер
Батюшка Лютер
Батюшка Лютер
Актуалочка
Актуалочка
Актуалочка
Актуалочка
Dzivasil Trio
Яндекс
Belarus history
Belarus history
RELAXIK 🙏🎶
RELAXIK 🙏🎶
🎼 MusicForTrip🌈
🎼 MusicForTrip🌈
Dzivasil Trio
Подъём
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
Я сделал искусствоведческое открытие. По-моему, великое.
Присмотритесь. Картина Васнецова «Витязь на распутье» является продолжением его же картины «Богатыри».
Почему Алеша Попович так хитро смотрит? Ответ на картине «Витязь на распутье».
Там мы видим того же Алешу, но уже на белом коне Добрыни Никитича и в его зеленых сапогах, а также с копьем и палицей Ильи Муромца.
То есть дружков своих Алеша замочил (только кости лежат), коня и оружие присвоил, а теперь он на распутье: кого бы еще мочкануть, чем бы еще поживиться?
И мораль понятна: хитрость побеждает тупую физическую силу.
©Глеб Сташков
Читать полностью
Доброй ночи, дорогие друзья!
В суде в маленьком южноамериканском городке прокурор вызывает своего первого свидетеля — старенькую бабушку.
Он начинает допрос:
— Миссис Джонс, вы меня знаете?
— Ну конечно, я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленьким мальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете, изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за их спинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватает мозгов, чтобы понять, что вы — всего лишь мелкий бюрократ.
Прокурор был шокирован. Не зная, что делать дальше, он указал в другой конец комнаты и спросил:
— Миссис Джонс, знаете ли вы адвоката?
— Ну конечно, я знаю. Я знаю мистера Брэдли тоже с его младых ногтей. Он ленивый, нетерпимый и у него проблемы с алкоголем. Он не может построить нормальные отношения ни с кем, а его адвокатская контора — одна худших в нашем штате. Не говоря уже о том, что он изменял своей жене с тремя разными женщинами. Кстати, одна из них — ваша жена. Да, я знаю его.
Адвокат стоял ни жив, ни мертв.
Судья попросил обоих юристов подойти к нему и очень тихим голосом сказал:
— Если кто-нибудь из вас, идиотов, спросит ее, знает ли она меня, я отправлю вас обоих на электрический стул.
На фото: судья Верховного суда США Рут Гинзбург
(с)Ху из Ху
Читать полностью
Много лет назад я думал, что любить - это тосковать, беспокоиться, тревожиться, постоянно думать о..., хотеть быть рядом, радоваться тому, что мы вместе, тяжело переживать разлуку, не оставлять надолго, хотеть окружать заботой настолько, насколько это возможно. И если что-то из перечисленного отсутствовало в перечне, то сразу же возникали сомнения: а люблю ли я, нравится ли она мне вообще, ведь я не тоскую, не переживаю, не тревожусь, а просто радуюсь и немного скучаю. Что-то не так с этими отношениями, нужно искать других - где можно будет тосковать (и далее по списку). Идеальнее всего к этому подходила неразделенная любовь.

Спустя много лет пришло понимание: любовь (если под этим малопонятным мне словом понимать личную и активную заинтересованность в счастье и благополучии человека) нередко подразумевает, что если любимому человеку хорошо без меня - то важно ему предоставить это самое "без меня". А не утраивать свою "заботу" в ответ на так или иначе выраженное "я хочу побыть без тебя"...

Латыпов Илья
Читать полностью
"В мире, в котором я себе радуюсь, у меня столько времени, сколько нужно. Никто не пихает в плечи, не смотрит на часы, не цокает языком вместе со стрелками. Время можно резать на куски, как сыр; на один край тарелки – орехи, на другой – мед, а еще винограда немного и хлеба.

Вот идет дождь, вот варится кофе, вот книга, которую интересно читать. Вот люди, с которыми можно говорить до утра. Вот мысли, которые можно до утра ворочать в голове, как сено.

В мире, в котором я себе радуюсь, я больше не жду, что кто-то обо мне позаботится, а дотягиваюсь до радости сама. Беру себя за руку и веду туда, где могу почувствовать то, что хочу чувствовать, отталкиваясь от того уровня, а что вообще могу. Для этого нужны спокойные дни, надежные руки, деньги (как правило) и маленькие шаги.

Один маленький шаг сегодня и один – завтра. Дальше как пойдет. Или побежит. Или понесется. Но если разонравится на пятый день – не продолжать и не корить себя за это. Есть усилие, а есть насилие, и чем раньше ты научишься различать, где заканчивается одно и начинается другое, тем целее будешь.

Дурацкая привычка, впитанная еще с кефиром в детском саду, с компотом (с плавающим в нем разбухшим изюмом) в школе: доводи начатое до конца, бросают на полпути только слабаки, только неудачники останавливаются на полдороги. Так что если впряглась – тяни, даже через не могу, особенно через не могу – глядишь, попутно отрастишь себе нимб героя. Начала искать себя – упорись, но найди; задумала навести порядок в жизни – сама виновата. Ну потому что нельзя просто так взять и перестать улучшать себя. (И всегда можно весить на два килограмма меньше.)

А в мире, в котором я себе радуюсь, я говорю себе: это я сделаю позже, это – через несколько месяцев после позже, а вот это я сделаю никогда. Потому что для некоторых вещей никогда – самое подходящее время.

Я давно поняла: если я медлю с принятием решения, значит, я давно знаю ответ – просто он мне не нравится. За ним или работа на пределе возможностей, или неприятные разговоры, или снова какая-нибудь война, а я еще и с последней не вся вернулась. В мире, в котором я себе радуюсь, я хочу ходить босиком и с расслабленными плечами. В мире, в котором я живу, это почти порочно и даже стыдно.

У Гришковца есть чудесная пьеса «Шепот сердца», где это самое сердце говорит своему человеку на его бесконечный бубнеж про «отдохнуть бы, отдохнуть бы…»:

«Так ОТДОХНИ!»

Но нет же, ну как же: слишком просто, как попка у огурца. Надо же упороться, дожать и добить, чтобы был эффект. И потом, видимо, так же эффектно, красиво и по-геройски лечь и сдохнуть.

В мире, где я себе радуюсь, я успеваю замечать, как ветер меняет кожу. Как становится резче утро. Как гниют опавшие яблоки – и по вечерам из сада тянет сидром и мокрой травой.

Я радуюсь – и ношу этот мир в себе"
Ольга Примаченко
Читать полностью
Тут нeдавно oпять зaмуж не вышлa. Не вышлo выйти, вот.
Я, говopит он, xочу paзделить с тoбой вcе cвои волнения, невзгоды и трудности, доверить тебе все свои пpоблемы и тернии жизнeнного пyти...
А я - пиpожное ем. Кофе аффогато пью, по староитальянскому рецепту. Саженец яблони бренди мэджик заказала. А ещё — шезлонг мечты. И раковину латунную под старину на дачу.
А он мне - волнения и проблемы. Не, так у меня с личной жизнью не сложится, чувствую. Так и помру... счастливая, одинокая, без проблем. Жалею страшно. Кофе пью.

ИвановаНа
Читать полностью
Он скажет «ах» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Этот текст — хорошая профилактика нашего материнского перфекционизма — стремления быть идеальной мамой. Расслабьтесь! Как бы мы ни старались быть хорошими мамами, нашим детям все равно будет что рассказать своему
психотерапевту".

Автор: Светлана Хмель
«Когда-нибудь у меня родится сын».
Очень жизненный и трогательный рассказ про воспитание детей.

«Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это неважно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье! Футбольным комментатором? Пожалуйста!
Клоуном в торговом центре? Отличный выбор!»

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий клоун с подтеками грима на лице, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?»

А я скажу: «Милый, но я следовала за тобой во всем, я не хотела давить на тебя! Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами». А онскажет: «Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и разотрет грязным рукавом помаду по лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот».

Он скажет «ах» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Не будь идиотом, Владик, думай о будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором колл-центра».

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий программист с глубокими морщинами на лице, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет. Я работаю в „Гугл“. Я впахиваю двадцать часов в сутки, мама. У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая работа сделает меня счастливым?
Чего ты добивалась, мама, когда заставляла меня учить математику?»

А я скажу: «Дорогой, но я хотела, чтобы ты получил хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя были все возможности, дорогой». А он скажет: «А на хрена мне эти возможности, если я несчастен, мама? Я иду мимо клоунов в торговом центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и потрет пальцами переносицу под очками. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время жалуются. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот».

Он скажет «ох» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Или по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот.
Буду ему с трех лет твердить: «Я тут не для того, чтобы что-то твердить. Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я не хочу быть снова крайней».
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий режиссер со среднерусской тоской в глазах, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет. Я уже тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания, мама. Я посвятил тебе десять фильмов и пять спектаклей. Я написал о тебе книгу, мама. Мне кажется, тебе все равно. Почему ты никогда не высказывала своего мнения? Зачем ты все время отсылала меня к папе?»
А я скажу: «Дорогой, но я не хотела ничего решать за тебя! Я просто любила тебя, дорогой, а для советов у нас есть папа». А он скажет: «А на хрена мне папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я всю жизнь добиваюсь твоего внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я готов отдать все, лишь бы хоть раз, хоть раз понять, что ты думаешь обо мне. Своим молчанием, своей отстраненностью ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и театрально закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время чего-то ждут. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот».
Читать полностью
Вероника Тушнова

А знаешь, всё ещё будет!
Южный ветер еще подует,
и весну еще наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и еще меня на рассвете
губы твои разбудят.
Понимаешь, все еще будет!
В сто концов убегают рельсы,
самолеты уходят в рейсы,
корабли снимаются с якоря...
Если б помнили это люди,
чаще думали бы о чуде,
реже бы люди плакали.
Счастье - что онo? Та же птица:
упустишь - и не поймаешь.
А в клетке ему томиться
тоже ведь не годиться,
трудно с ним, понимаешь?
Я его не запру безжалостно,
крыльев не искалечу.
Улетаешь?
Лети, пожалуйста...
Знаешь, как отпразднуем
Встречу!
Читать полностью
Можно вот так вот мотаться, быть усталым, измотанным, иметь серьезные финансовые проблемы, быть простуженным, и при этом быть абсолютно счастливым…абсолютно… просто по той причине, что тебя ждут. И знаете, не просто вот так вот ждут, а ждет та, которая нужно тебе, чтоб тебя ждала. Потому что есть те, которые ждут, ну и пусть подождут. Дождутся! А можно быть наоборот здоровым, перспективным, успешным и быть абсолютно несчастным, ну, потому что тебя не ждут. Она не ждет, и кажется, что вообще никто не ждет.

Евгений Гришковец "Планета"
Читать полностью
Я взяла на себя обязанности мужа после его отъезда, а если точнее – после того, как он пропал. Имя Филиппа Туссена фигурирует в национальной картотеке жандармерии в графе «исчезновение при сомнительных обстоятельствах». В поле моего зрения осталось много мужчин. Три могильщика: Ноно, Гастон и Элвис. Три сотрудника похоронной службы: братья Луччини – Пьер, Поль и Жак, а еще отец Седрик Дюрас. Все они заходят ко мне по несколько раз на дню, чтобы выпить стаканчик или перекусить на скорую руку. Помогают мне в саду и на огороде, если требуется перетащить мешки с компостом или починить кран. Я считаю их не коллегами – друзьями. Они могут заглянуть на кухню в мое отсутствие, выпить кофе, вымыть чашку и отправиться дальше по собственным делам. Люди испытывают отвращение, гадливость к ремеслу могильщика, но те, кто работает на моем кладбище, – самые милые и располагающие к себе мужчины на свете. Больше всех я доверяю Ноно. У этого прямодушного человека радость жизни бурлит в крови, все его веселит, он не знает слова «нет», правда, никогда не присутствует на похоронах ребенка. Это он оставляет другим. «Тем, кому хватает мужества» – так он говорит. Ноно напоминает мне Жоржа Брассенса. Он смеется над этим сравнением: «Ты одна это замечаешь!» Гастон совсем другой, он – мсье Неуклюжесть и всегда выглядит пьяненьким, хотя пьет только воду. Его движения хаотичны. На похоронах Гастон неизменно стоит между Ноно и Элвисом – на случай потери равновесия. Земля вечно дрожит у него под ногами. Он опрокидывает все, что попадается под руку, роняет вещи, наступает на них, падает. Когда Гастон заходит ко мне, я всегда боюсь, что он что-нибудь разобьет и поранится. Так оно и происходит. Элвиса все зовут Элвисом из-за Элвиса Пресли. Он не умеет ни читать, ни писать, зато знает наизусть все песни своего идола. Слова наш Элвис произносит неразборчиво, понять, поет он на английском или на французском, невозможно, но сердца вкладывает много. Love me tender, love me trou…[5] Братья Луччини – погодки: младшему тридцать восемь, среднему тридцать девять и старшему 40 лет. Они потомственные «похоронщики» Брансьона и владельцы морга, примыкающего к их магазину. Ноно рассказал мне, что помещения разделяет тамбур. Опечаленных родственников принимает Пьер, старший брат. Поль – бальзамировщик и работает в подвале. Жак сидит за рулем катафалка, он возит покойников в последний путь. Ноно называет братьев «апостолами». Нашего кюре зовут Седрик Дюрас. У Господа есть вкус, хоть Он и не всегда справедлив. С появлением нового кюре на многих местных дам снизошло Божественное откровение, и в воскресенье, на утренней службе, почти все места на скамьях теперь заняты. Я не хожу в церковь – посещение храма было бы равносильно сексу с коллегой, но признаний выслушиваю больше, чем отец Седрик в исповедальне. Близкие изливают душу в моем скромном доме и на кладбищенских аллеях, иногда по два раза – приходя на могилу и уходя. Усопшие молчаливы. Таблички на памятниках, цветы, фотографии важны для членов семьи и друзей. Живым хочется постоять у могилы, рассказать мне, какой была жизнь до.

Валери Перрен. Поменяй воду цветам
Читать полностью